Как ни удивительно, за дверью Наставницы Послушниц ожидала Алвиарин, которая нетерпеливо расхаживала взад-вперед. Она куталась в свою шаль с белой бахромой, обхватывала себя руками и всматривалась куда-то вдаль. Эгвейн уже выяснила, что эта женщина больше не была Хранительницей Летописей Элайды, но почему ее так быстро сместили, она пока не понимала.
Немного дальше по коридору стояли двое Красных и смотрели в ее сторону. Одна из Сестер была круглолицей, а другая – стройной, обеих отличал холодный взгляд; шали они носили так, чтобы длинная красная бахрома была видна полностью. Это уже не те сестры, что оказались возле нее поутру, однако их присутствие здесь сложно назвать случайным. Они были не то, чтобы охраной, но и совсем не охраной тоже не являлись. Им Эгвейн тоже не стала кланяться. Обе взирали на нее без всякого выражения.
Не успела она сделать по коридору, выложенному красно-зелеными плитками, и дюжины шагов, как услышала душераздирающий женский вопль, лишь слегка приглушенный массивной дверью кабинета Сильвианы. Значит, Алвиарин тоже отбывает наказание, причем справляется с этим не слишком успешно, раз так быстро раскричалась во всю мощь своих легких. Если только она тоже не задалась целью сделать боль частью себя. Но это вряд ли. Эгвейн не помешало бы выяснить,
Завтрак завтраком, но она сначала отправилась в свою крохотную комнатку в крыле Послушниц, чтобы умыться холодной водой и расчесать спутавшиеся волосы. Расческа, лежавшая в кошеле у Эгвейн на поясе, оказалась одной из немногих вещей, которые были великодушно оставлены ей. Ночью все ее вещи и та одежда, что была на ней в момент пленения, исчезли, а на их месте появились белые платья послушницы. Однако и платья, и сорочки, развешенные вдол белой стены, принадлежали именно ей. Их хранили с тех самых пор, как ей был присвоен статус Принятой, и с изнанки подолов можно было обнаружить небольшие ярлычки с ее именем. Башня всегда отличалась бережливостью. Никогда не знаешь, когда женщине пригодится то или иное ее платье. Но белая одежда вовсе не делала Эгвейн послушницей, что бы там ни думали себе Элайда и остальные.
Только удостоверившись, что ее лицо утратило нездоровый красный цвет, а сама она выглядит столь же спокойной, как ощущает себя внутренне, девушка покинула комнату. Когда оружия совсем немного, даже внешний вид может стать таковым. У перил галереи ее поджидала все та же пара Красных, чтобы продолжить следовать за ней по пятам.
Обеденный Зал для Послушниц располагался на самом нижнем уровне Башни, примыкая одной стороной к главной кухне. Он представлял собой просторное помещение с ровными белеными стенами, и только плитки пола были окрашены в цвета всех Айя. В зале стояли столики, вокруг которых на маленьких табуретках могли рассесться от шести до восьми послушниц. За столами сидело около сотни девушек в белом, которые весело болтали за едой. Их количество, судя по всему, было предметом гордости Элайды. Такого числа послушниц в Башне не было уже долгие годы. По всей видимости, известие о расколе внутри Башни только подогрело интерес девушек к Тар Валону. Однако на Эгвейн все это не произвело особого впечатления. Девушки едва заполняли половину зала, тем более, что этажом выше находился еще один точно такой же, однако его двери были заперты на протяжении многих столетий. Когда Эгвейн завладеет Башней, этот зал будет снова открыт, но даже так послушницам придется есть сменами, что казалось невообразимым со времен Троллоковых Войн.
Едва Эгвейн вошла, ее тут же заметила Николь и ткнула локтями своих соседок. По залу волной прокатилась тишина. Все головы были теперь обращены в сторону Эгвейн, которая шла по центральному проходу. Она не смотрела ни налево, ни направо.
