– Веселенькая, ничего не скажешь, – сухо подтвердил старейшина Хаман, водворяя топор на место. Он-то как раз мог похвастаться внушительными седыми усами, свисавшими ниже подбородка, и длинной узкой бородкой, спускающейся на грудь. Правда, ему уже больше трехсот лет, но все равно это несправедливо. – Действительно веселенькая. Сначала, услышав, что ты в Кайриэне, мы отправились туда, но там тебя уже не оказалось. Тогда, после остановки в стеддинге Тсофу, мы двинулись в Кэймлин, где юный ал’Тор сообщил нам, что ты теперь в Двуречье, и великодушно взял нас с собой туда. Но тебя там снова не оказалось. Выяснилось, что ты уже в Кэймлине! – Его брови готовы были соскочить со лба. – Мне уже стало казаться, что мы играем в прятки.
– Люди в Эмондовом Лугу рассказали нам, какой ты герой, – промолвила Эрит, ее звонкий голосок звучал подобно музыке. Ее руки теребили ткань юбки, а ушки подрагивали от восторга, – казалось, она вот-вот запрыгает. – Они рассказали нам, как ты сражался с троллоками и мурддраалами и как в одиночку отправился запечатывать манетеренские Путевые врата, чтобы не дать пройти через них другим отродьям Тени.
– Я был не один, – замахал руками Лойал. Он боялся, что его уши сейчас отделятся от головы и взлетят, так сильно они трепетали от смущения. – Со мной был Гаул. Мы сделали это вместе. Я бы не смог подобраться к Путевым вратам без Гаула.
Эрит сморщила свой чудесный носик, отметая все его возражения.
А матушка фыркнула. Ее уши стояли торчком от отвращения.
– Это все глупость. Все эти битвы. Ты подвергаешь себя опасности! Это азарт, и ничего больше! Чистой воды глупость, и я положу этому конец.
Старейшина Хаман хмыкнул, раздраженно дернув ушами, и сцепил руки за спиной. Он не любил, когда его перебивали:
– Поэтому мы вернулись в Кэймлин и обнаружили, что тебя там нет, после чего снова двинулись в Кайриэн, и снова тот же результат.
– И в Кайриэне ты снова испытывал судьбу, – опять встряла мать, грозя Лойалу пальцем. – У тебя что, нет ни капли здравого смысла?
– Айил сказали, что ты храбро повел себя у Колодцев Дюмай, – застенчиво прошептала Эрит, глядя на него сквозь длинные ресницы.
Лойал сглотнул. От такого взгляда в горле появился комок. Он понимал, что ему следует отвести глаза, но как можно трезво рассуждать, когда она так смотрит?!
– В Кайриэне твоя матушка решила, что не может больше держаться вдали от Великого Пня, хотя я не совсем понимаю почему. Вряд ли они сумеют прийти хоть к какому-то решению в ближайшие год-два. Так что мы вернулись в стеддинг Шангтай, в надежде, что отыщем тебя позже. – Старейшина Хаман произнес все это очень быстро, подозрительно поглядывая на двух женщин, словно опасаясь, что они снова его перебьют. Его усы и бородка как будто сердито топорщились.
Мать Лойала снова фыркнула, на сей раз куда более резко:
– Я собираюсь привести всех к принятию решения быстро – за месяц или два, иначе не стала бы прерывать поиски Лойала даже ненадолго. Теперь же, когда я его наконец нашла, мы можем покончить со всеми этими делами и отправляться в путь без промедления. – Она заметила, что старейшина Хаман нахмурился, а его уши стали отклоняться назад, и сбавила тон. Как ни крути, он все-таки старейшина. – Прошу прощения, старейшина Хаман. Я хотела сказать, ты не против исполнить обряд?
– Думаю, я вовсе не против, Коврил, – мягко откликнулся тот. Слишком мягко. Лойал знал: если учитель говорит таким мягким и вкрадчивым тоном и при этом прижимает уши назад, то его ученик сделал какой-то крайне неверный шаг. В такие моменты старейшина Хаман имел привычку швырять мелом в проштрафившихся студентов. – Раз уж я оставил моих учеников, не говоря уже о выступлении перед Великим Пнем, и именно ради этого согласился участвовать в этой безумной погоне, то я действительно совсем не против. Эрит, ты еще так молода.
– Ей уже больше восьмидесяти. Для замужества этого вполне достаточно, – отрезала мать Лойала, сложив руки на груди. Ее уши дрожали от нетерпения. – Мы с ее матерью заключили соглашение. Ты сам засвидетельствовал наши подписи под договором о помолвке и о величине приданого Лойала.
Уши старейшины Хамана отклонились назад еще больше, а плечи ссутулились, словно он сильнее сцепил руки за спиной. Он неотрывно смотрел на Эрит:
– Я знаю, что ты хочешь выйти замуж за Лойала. Но ты уверена, что готова к этому? Замужество – большая ответственность.
Лойалу очень хотелось, чтобы и ему задали такой же вопрос, но обычай такого не предусматривает. Их с Эрит матери заключили соглашение, и теперь только лишь Эрит может воспрепятствовать его исполнению. Если захочет. А хотел бы он, чтобы она воспользовалась этим своим правом? Книга, которую он хотел написать, никак не выходила у Лойала из головы. Но и Эрит тоже.
Девушка посерьезнела:
– Мои ткани хорошо продаются, и я готова купить второй ткацкий станок и взять ученицу. Но вы наверняка имели в виду другое. Я готова заботиться о муже. – Внезапно Эрит улыбнулась, очаровательная улыбка словно разделила надвое ее личико. – Особенно если у него такие красивые длинные брови.
