Ранд говорил так, словно все это уже дело решенное, время от времени выдувая колечко дыма для передышки. Слушатели реагировали на сказанное им по-разному. Лойал быстро строчил в тетрадке, стараясь записать каждое слово, а Харилин и Энайла как ни в чем не бывало вернулись к игре. Если понадобится их умение исполнять смертоносный танец с копьями – они готовы. Аливия энергично кивала, несомненно окрыленная надеждой на то, что тот, кто держал ее в ошейнике в течение пятисот лет, наконец-то будет повержен. Логайн отыскал еще одну чашу и вылил в нее остатки из кувшина, однако он скорее не пил, а просто грел вино в ладонях. На лице его застыло непроницаемое выражение. Верин же теперь пристально изучала Ранда. Хотя она всегда проявляла к нему излишнее любопытство. Почему же, во имя Света, Мин ощущает такую пронизывающую до мозга костей печаль? А Кадсуане…
– Камень трескается от мощного удара, – возвестила та, ее лицо – бесстрастная маска Айз Седай. – Сталь разлетается на куски. Дуб противостоит ветру и все же ломается. Ива гнется, где нужно, и остается в живых.
– Иве не победить в Тармон Гай’дон, – ответил ей Ранд.
Дверь снова со скрипом распахнулась, и, приволакивая ноги, вошел Этин:
– Милорд Дракон, прибыли трое огиров. Их очень обрадовало, что мастер Лойал здесь. В числе этих троих – его мать.
– Моя мать? – пискнул Лойал. И все равно его голос напомнил гулкий вой ветра в пустой пещере. Он вскочил так резко, что опрокинул стул, и принялся отчаянно заламывать руки. Его уши поникли. Огир вертел головой из стороны в сторону, словно хотел найти способ покинуть комнату как угодно, но только не через дверь. – Что же мне делать, Ранд? Двое других наверняка старейшина Хаман и Эрит. Что мне делать?
– Госпожа Коврил заявляет, что она очень хотела бы поговорить с вами, мастер Лойал, – объявил скрипучим голосом Этин. – Очень хотела бы. Они промокли под дождем, но она сказала, что они подождут вас наверху, в гостиной для огиров.
– Ранд, что же мне делать?
– Ты же говорил, что хочешь жениться на Эрит, – откликнулся Ранд ласково. Настолько, насколько мог. У него получалось быть ласковым только с Мин.
– Но как же моя книга! Мои заметки не закончены, и я никогда не узнаю, что же случится дальше! Эрит заберет меня обратно в стеддинг Тсофу.
– Ха! – Кадсуане снова взяла в руки отложенную работу и принялась аккуратно орудовать иглой. Она вышивала древний символ Айз Седай – Клык Дракона и Пламя Тар Валона, слитые в черно-белый диск, разделенный волнистой линией. – Иди к своей матери, Лойал. Если она – Коврил, дочь Эллы, дочери Сунг, то тебе не стоит заставлять ее ждать. Я думаю, ты и сам прекрасно это знаешь.
По-видимому, Лойал воспринял слова Кадсуане как руководство к действию. Он опять стал чистить кончик пера и завинчивать чернильницу. Но все это он делал нарочито медленно. Уши огира так и оставались поникшими. Периодически он жалобно постанывал: «Моя книга!»
– Что ж, – объявила Верин, поднимая вязанье, чтобы рассмотреть его поближе, – думаю, я здесь сделала все, что могла. Пойду разыщу Томаса. Во время дождя у него ноет колено, но он отказывается признаваться в этом даже мне. – Она вгляделась в окно. – Кажется, стихает.
– Ну а я пойду найду Лана, – сказала Найнив, подбирая юбки. – С ним рядом всегда лучше. – Она потянула себя за косу и посмотрела сначала на Аливию, а потом на Логайна. – Ветер говорит мне, что приближается буря, Ранд. И ты знаешь, я имею в виду вовсе не дождь.
– Ты говоришь о Последней битве? – уточнил Ранд. – Но как скоро она произойдет?
Когда дело касалось погоды, то, слушая ветер, она могла узнать, когда начнется дождь, иногда с точностью до часа.
– Возможно. Когда – я не знаю. Просто помни. Надвигается буря. Страшная буря.
В вышине пророкотал раскат грома.
