Лойал наблюдал за тем, как Найнив заскользила по освещенному лампами коридору в одну сторону, а Верин – в другую. Ростом женщины ему по пояс, но обе – Айз Седай. От осознания этого язык отказывался ворочаться, так что, пока он набирался смелости попросить одну из них сопровождать его, обе уже скрылись из виду, свернув в боковые переходы. Усадебный дом лорда Алгарина представлял собой скопление беспорядочных пристроек, громоздящихся одна вплотную с другой, разраставшееся в течение многих лет без какого-либо общего плана – по крайней мере, Лойалу разглядеть его никак не удавалось, – из-за чего коридоры порой пересекались под самыми причудливыми углами. Ведь и правда, как было бы замечательно, если бы в тот момент, когда Лойал предстанет перед матерью, рядом оказалась какая-нибудь Айз Седай. Пусть даже Кадсуане. Правда, Лойал постоянно нервничал оттого, что она все время изводила Ранда. Рано или поздно тот не выдержит и взорвется. Ранд уже вовсе не такой, каким был, когда Лойал впервые встретил его в Кэймлине, и даже не такой, каким он оставил его в Кайриэне. Теперь вокруг Ранда витала темная аура неколебимой решимости, тесное сплетение львиной хватки и нетвердой почвы под ногами. И этот дом, в котором находился Ранд, тоже производил такое впечатление.
Худая седовласая служанка, несшая корзину со сложенными полотенцами, неожиданно вздрогнула, но тут же покачала головой и пробурчала что-то себе под нос, после чего коротко поприветствовала Лойала реверансом и заспешила дальше. Она отступила на шаг в сторону, словно обходя что-то. Или кого-то. Лойал уставился на пустое место и почесал за ухом. Должно быть, он может видеть только мертвых огирских мертвецов. Не то чтобы ему этого очень хотелось. То, что человеческие мертвецы больше не в состоянии покоиться с миром, печально само по себе. Если выяснится, что это подтвердится и в случае огиров, сердце у него просто разорвется пополам. Но, вероятнее всего, они станут появляться только внутри стеддингов. А вот взглянуть на то, как исчезает город, Лойал совсем не прочь. Не настоящий город, а такой же мертвый, как те призраки, которых люди, по слухам, видят. Можно пройтись по улицам, прежде чем все это превратится в туман, и посмотреть, как жили люди до Столетней войны или даже до Троллоковых войн. Так говорит Верин, а она, видимо, знает об этом немало. Такое даже стоит упомянуть в его книге. А выходит она превосходной. Почесав двумя пальцами бородку – надо же, как зудит! – Лойал вздохнул. Да, книга вышла бы превосходной.
Стоять в коридоре – только оттягивать неизбежное. Не откладывай вырубку кустов, а то удушуй расползется повсюду – гласит старинная пословица. Только сейчас у Лойала было ощущение, что вьюн-удушуй обвился не вокруг дерева, а вокруг него самого. Тяжело вздыхая, он поплелся следом за служанкой, пройдя всю дорогу до широкой лестницы, которая вела к комнатам, предназначенным для огиров. Вдоль лестницы шли прочные перила; они доходили седой женщине до плеча и были достаточно толстыми, чтобы за них можно было надежно ухватиться. Лойал всегда старался не прикасаться к перилам, сделанным для людей, из страха их сломать. Один ряд перил шел посередине, там же, вдоль отделанной деревянными панелями стены, тянулись удобные для человеческих ног ступени. Остальная часть лестницы предназначались для огиров.
Хотя по людским меркам женщина была весьма пожилой, она поднялась быстрее его и к тому моменту, когда Лойал достиг верха лестницы, уже торопливо шагала по коридору. Скорее всего, она несла полотенца в комнаты его матери, старейшины Хамана и Эрит. Наверняка они хотели немного обсохнуть перед разговором. Лойалу очень хотелось, чтобы так оно и было. Значит, это дает ему немного времени на размышления. Мысли в голове двигались так же неспешно, как и его ноги, а ноги скорее напоминали по тяжести пару жерновов.
Шесть спален, устроенные для огиров, располагались вдоль коридора, который тоже прекрасно подходил этому весьма крупному народу по размерам, – здесь поднятые вверх руки Лойала почти на шаг не доставали до потолочных балок. Тут же были кладовая, купальня с большой медной ванной и гостиная. Все это находилось в самой старой части особняка, которая насчитывала уже почти пятьсот лет. Целая жизнь для очень старого огира и срок жизней многих поколений людей. Люди живут так недолго, если не считать Айз Седай. Видимо, поэтому они все время мельтешат, как колибри. Хотя и Айз Седай порой суетятся не меньше, чем все остальные. Пойди их разбери.
