– Милорд Дракон. – Старик поклонился, отчего его и без того промокшую спину окатило еще порцией воды. – Верин Седай наказала мне немедленно доставить вам это. – Он извлек из-за пазухи сложенный и запечатанный лист бумаги.
Ранд, чтобы не намочить письмо, поспешно сунул его в карман куртки. Чернила так легко растекаются.
– Спасибо, но это могло бы подождать до моего возвращения. И тебе тоже стоит поскорее вернуться под крышу, а то вообще насквозь промокнешь.
– Она сказала «немедленно», милорд Дракон. – Голос старика звучал обиженно. – Она же Айз Седай.
Ранд кивнул, и слуга, снова поклонившись, медленно направился обратно к дому. Он неспешно вышагивал, горделиво расправив плечи, а зонт все так же обдавал его потоками воды. Она – Айз Седай. Все плясали перед Айз Седай, даже в Тире, где их недолюбливают. Что же такое хочет сообщить Верин, раз прибегла к письму? Теребя большим пальцем печать, Ранд двинулся дальше.
Направлялся он к одному из амбаров – с обугленной соломенной крышей. Именно сюда прорвались троллоки. Здоровый детина в грязных сапогах и грубой коричневой куртке стоял у распахнутых настежь дверей, опираясь на косяк. Завидев Ранда, он выпрямился и почему-то обеспокоенно посмотрел через плечо. Кольцо Дев оцепило амбар.
Ранд застыл как вкопанный в дверном проеме. Мин и остальные замерли у него за спиной. Логайн зло выругался. Два фонаря, что висели на столбах, поддерживающих потолочные балки, давали тусклый свет, но этого было достаточно, чтобы разглядеть толстый слой копошащихся мух, покрывавших каждый кусочек пространства внутри – даже земляной пол, застеленный соломой. Еще столько же насекомых с жужжанием кружились в воздухе.
– Откуда они взялись? – выдавил Ранд.
Пусть Алгарин не особо богат, но его амбары и конюшни всегда содержались в чистоте, какую только можно вообразить в таких местах. Детина виновато потупился. Он был помоложе, чем большинство слуг в усадьбе, но и у него голова оказалась наполовину облысевшей, а морщины уже отметили его широкий рот и сеточкой затаились в уголках глаз.
– Не знаю, милорд, – пробормотал он и приложил испачканный сажей кулак к голове – костяшками пальцев ко лбу. Он неотрывно смотрел на Ранда. Понятное дело, глядеть внутрь амбара ему не хотелось. – Я вышел проветриться, а когда вернулся, они тут уже все заполонили. Я подумал… я подумал, может, это мертвые мухи?
Ранд брезгливо покачал головой. Эти мухи живее всех живых. Не все, кто оборонялся в амбаре, погибли, но всех павших принесли сюда. Салдэйцы не хоронили своих людей под дождем. Никто не мог объяснить почему, но не хоронили – и все тут. Девятнадцать человек лежали на полу, уложенные в ровный ряд. Настолько ровный, насколько это было возможно, если учесть, что у некоторых не хватало конечностей или была рассечена голова. Однако друзья и товарищи аккуратно собрали останки, обмыли лица павших соплеменников и закрыли им глаза. Ради них Ранд и пришел сюда. Не ради прощальных слов и прочих сантиментов; он плохо знал этих людей, разве что мог только узнать то или иное лицо. Он пришел, чтобы напомнить себе, что даже то, что кажется полной победой, добывается ценой крови. И все же эти воины заслуживают большего, чем быть загаженными мухами.
«Мне не нужны никакие напоминания!» – прорычал Льюс Тэрин.
«Я – не ты, – подумал Ранд. – Мне нужно стать жестче».
– Логайн, займись этими проклятыми тварями! – произнес он вслух.
«Ты и так уже куда жестче, чем когда-либо был я, – возразил Льюс Тэрин. Внезапно он захихикал. – Если ты – не я, тогда кто ты?»
– Значит, теперь я еще и растреклятая мухобойка? – проворчал Логайн.
Ранд в бешенстве развернулся к нему, но, прежде чем успел что-либо сказать, раздался голос Аливии, которая странно растягивала слова.
– Позвольте мне попробовать, милорд, – попросила она.
Однако – следуя, видимо, примеру Айз Седай – она не стала дожидаться разрешения. По коже Ранда побежали мурашки, стоило ей только прикоснуться к саидар.
Обычно мухи спасаются даже от самого мелкого дождя – достаточно одной капли, чтобы сбить муху на землю, а мокрые крылья делают ее легкой добычей. Однако сейчас из дверей амбара вдруг рванулся наружу жужжащий поток, словно серая морось вдруг показалась им куда привлекательнее сухого амбара. Под их напором воздух как будто обрел плотность. Ранд отмахнулся от летящего на него роя, а Мин закрыла лицо руками. Узы наполнились отвращением. Но насекомые всего лишь хотели улететь подальше от этого места. Через мгновение их и след простыл. Лысеющий здоровяк, разинув рот, смотрел на Аливию, но тут он закашлялся и выплюнул в руку пару мух. Кадсуане смерила его взглядом, отчего рот у слуги тут же захлопнулся, а узловатые пальцы костяшками коснулись лба. Только лишь взгляд, но Кадсуане есть Кадсуане.
– Так, значит, ты смотришь, – отметила Зеленая сестра, обращаясь к Аливии.
Темные глаза Кадсуане внимательно вглядывались в лицо шончанки. Однако та и не подумала вздрагивать или мямлить. Айз Седай производили на Аливию гораздо меньшее впечатление, чем на большинство обычных людей.
