– А я даже тебя не поздравил, – посетовал Ранд и хлопнул огира по плечу. Наверное, эта сердечность и казалась фальшивой даже ему самому, но это было лучшее, на что Ранд сейчас был способен. – Если тебе потребуются месяцы, значит так надо. Но мне все равно необходим кто-то из огиров, чтобы отыскать Путевые врата. Утром я сам доставлю вас всех в стеддинг Шангтай. Может, мне удастся убедить кого-нибудь взяться за это дело.
Старейшина Хаман хмуро посмотрел на свои руки, сжимающие секиру, и снова принялся бубнить, но так тихо, что различить слова было невозможно, – словно шмель размером с огромного мастифа жужжит внутри гигантского кувшина, стоящего в соседней комнате. Огир, по всей видимости, спорил сам с собой.
– Это может занять немало времени, – усомнился Лойал. – Ты же знаешь, мы не любим поспешных решений. Я даже не уверен, что сейчас они впустят человека в стеддинг. Это все из-за Пня. Ранд? Если я не смогу вернуться до Последней битвы… Ты ответишь мне на вопросы о том, что случилось, пока я был в стеддинге, ладно? Я хочу сказать, мне не придется вытягивать ответы клещами?
– Отвечу, если смогу, – пообещал Ранд.
«Если ты сможешь, – сердито прорычал Льюс Тэрин. – Ты же согласился, что мы наконец-то сможем умереть в Тармон Гай’дон. Ты же
– Он будет отвечать, ты не нарадуешься, Лойал, – твердо заявила Мин. – Даже если мне придется сесть на него, чтобы он не сбежал.
Узы трепетали от гнева. Кажется, она действительно знает, о чем он думает.
Старейшина Хаман откашлялся:
– Мне кажется, я лучше остальных приспособлен к Внешнему миру. Ну если не считать каменщиков. Хм… Да… На самом деле, видимо, я буду лучшим кандидатом для выполнения этого задания.
– Ха! – бросила Кадсуане. – Похоже, мальчик, ты заражаешь даже огиров.
Ее слова прозвучали строго, но лицо оставалось воплощением самообладания Айз Седай – спокойствие и невозмутимость, скрывающие все, что творилось в глубине ее темных глаз.
Уши Лойала напряженно замерли от потрясения, и он едва не уронил топор, но все же сумел поймать его.
– Вы? А как же Пень, старейшина Хаман? Великий Пень!
– Полагаю, я могу передать его в твои надежные руки, мой мальчик. Твои слова были просты, но убедительны. Хм… Хм… Вот тебе мой совет: не гонись за красотой. Держись простоты, тогда тебе удастся удивить немало слушателей. Включая и твою матушку.
Вряд ли уши Лойала могли напрячься еще сильнее, но тем не менее так и произошло. Его губы беззвучно шевелились. Оказывается, Лойал должен что-то сказать Пню. Так что же в этом такого секретного?
– Милорд Дракон, вернулся лорд Даврам. – Это сказала Элза Пенфелл, которая сопровождала Башира, как раз входившего в амбар. Сегодня эта весьма красивая женщина была в темно-зеленом платье для верховой езды; при виде Ранда в ее карих глазах как будто появился лихорадочный блеск. По крайней мере, в ее верности ему не приходится сомневаться. Элза была фанатично предана Ранду.
– Спасибо, Элза, – поблагодарил он. – Тебе лучше вернуться, помочь остальным с очисткой поля. Там конца и края не видно.
Женщина чуть поджала губы и обвела всех присутствующих – от Кадсуане до огиров – ревнивым взглядом, после чего присела в реверансе и удалилась. Да, фанатично – точное слово.
Башир был невысоким стройным мужчиной; сейчас на нем была серая, расшитая золотом куртка, а за пояс, по другую сторону от меча, был заткнут жезл из драгоценной поделочной кости с навершием в виде золотой волчьей головы – жезл маршал-генерала Салдэйи. Мешковатые штаны он заправил в начищенные сапоги с отворотами, начищенные так, что блестели даже слегка заляпанные грязью. Последнее данное Баширу поручение требовало от салдэйца скрупулезного соблюдения формальностей и величественного достоинства – и того и другого Башир мог предоставить в избытке. Даже шончан уже должны иметь должное представление о его репутации. Седина коснулась его черной шевелюры и густых усов, которые огибали его рот наподобие перевернутых рожек. Темные раскосые глаза салдэйца погрустнели, когда он обошел Ранда вразвалку, что сразу выдавало в нем человека, проводящего большую часть жизни в седле, и медленно двинулся вдоль скорбного ряда тел, вглядываясь в каждое лицо. Как бы Ранду ни хотелось услышать новости, он дал Баширу время оплакать мертвых.
