Илэйн вздохнула. Меняется, но не все. Чтоб ей сгореть, видимо, когда на нее обрушится весь Андор, о свободном времени можно будет просто забыть. И все-таки, чего же хотят Луан и сотоварищи?
Ближе к полудню объявилась Мелфани Доулиш и приказала Эссанде и Нарис раздеть Илэйн догола, чтобы взвесить ее на больших весах с деревянным коромыслом, которые повитуха привезла с собой. Это стало ежедневным ритуалом. Хвала Свету, на медную чашу весов предусмотрительно клали одеяло! Маленькая толстушка прослушала сердце Илэйн через полую деревянную трубку, которую приложила сначала к груди, а потом к спине, большим пальцем приподняла веки, чтобы осмотреть глаза, и понюхала ее дыхание. После этого она заставила ее помочиться в прозрачный кувшин, который затем поднесла к свету лампы и принялась изучать его содержимое. Это она тоже понюхала, а после даже окунула туда палец и лизнула его! Эта процедура тоже проводилась каждый день. Илэйн отвернулась, запахивая поплотнее шелковый расшитый цветочками халат, но ее все равно передернуло. На сей раз Мелфани это заметила:
– Я могу узнать о наличии некоторых болезней по изменению вкуса, миледи. В любом случае есть вещи и похуже. Мой мальчик Джаэм, тот, что притащил весы, так вот его первой работой, за которую ему платили, была чистка конюшен. И он говорил тогда, мол, все, что он ест, на вкус напоминает… – Округлый животик женщины затрясся от смеха. – Ну, можете себе представить, миледи.
Илэйн могла и порадовалась, что не страдает обычной для беременных тошнотой. Ее снова передернуло. Эссанде, невозмутимо сложив руки на талии, одобрительно наблюдала за своей племянницей, однако Нарис тоже нездорово побледнела.
– Жаль, он не может выучиться моему ремеслу: никто не станет покупать целебные травы у мужчины. И не станет приглашать мужчину-повитуху. – Мелфани громко рассмеялась над высказанной ею столь нелепой мыслью. – В общем, он собирается идти в подмастерья к оружейнику. Возраст, конечно, уже не тот, но ничего не поделаешь. А сейчас почитайте своей малютке. – Она отказывалась слушать заявления Илэйн о том, что у нее будут мальчик и девочка. Повитуха не поверит, пока не услышит биение их сердец, а случится это только через пару-тройку недель. – И пусть для нее поиграют музыканты. Она привыкнет к звуку вашего голоса. Приучится любить чтение и музыку. Кроме того, это оказывает и другое действие. От этого ребенок умнеет.
– Вы постоянно твердите об этом, госпожа Доулиш, – капризно заметила Илэйн. – А я, знаете ли, не страдаю забывчивостью и делаю, как вы говорите.
В ответ Мелфани вновь рассмеялась, ее глаза задорно блестели. Она принимала перемены настроения Илэйн так же, как принимала дождь или молнию.
– Вы бы удивились, узнав, как много людей не верит, что младенец в утробе может слышать, но я сразу вижу разницу между теми, кому читают, а кому нет. Вы не станете возражать, миледи, если я перед уходом побеседую со своей теткой? Я принесла ей пирог и мазь для суставов.
Лицо Эссанде залилось краской. Ну что ж, теперь, когда скрывать недуг больше нет смысла, упрямица примет Исцеление, или Илэйн выпытает у нее причину отказа.
В конце обеда Илэйн взялась обсуждать с Бергитте намерения Луана и его приспешников. Еда была отменной, и она уписывала ее за обе щеки. Мелфани распекла всех поваров и женщин, до кого только смогла добраться, за ту щадящую диету, которой они морили Илэйн. Сегодня ей подали хорошо прожаренную озерную форель, рулетики из капусты, начиненные рассыпчатым овечьим сыром, бобы с кедровыми орешками и ароматный яблочный пирог. Еда была чудесной еще и потому, что в ней не чувствовалось ни малейшего привкуса гнили. В качестве напитка шел отличный черный чай с мятой. Почувствовав неожиданный вкус, Илэйн сначала немного напряглась, но потом поняла, что это действительно мята. Единственное, что Мелфани категорически запретила, – вино. Пусть даже сильно разбавленное. Бергитте тоже перестала пить, хотя выпитый ею кубок вина едва ли мог повлиять на детей через узы. Но Илэйн не стала разубеждать своего Стража. Бергитте зачастую пила слишком много, чтобы заглушить боль от потери своего Гайдала. Илэйн понимала ее, хоть и не одобряла такого поведения. Она не могла себе представить, что бы делала, если бы погиб Ранд.
– Понятия не имею, – ответила Бергитте после того, как жадно заглотила остатки своего пирога. – Лучшее, что мне приходит в голову, – они намерены просить тебя помочь им разобраться с порубежниками. Единственное, что ясно как день, – это то, что они не собираются оказывать тебе проклятую поддержку.
– Я тоже так думаю. – Послюнявив палец, Илэйн собрала крошки сыра и отправила их в рот. Она без труда могла бы съесть еще столько же, сколько было на тарелке с самого начала, но Мелфани взялась следить за тем, как она набирает вес. Столько, сколько нужно, и не больше того. Наверное, корова, которую откармливают для продажи на рынке, чувствует себя точно так же. – Если только они не решили требовать у меня сдать им Кэймлин.
