– Пусть остаются, а ты продолжай за ними наблюдать, – ответила Илэйн госпоже Харфор. – Вполне возможно, что именно они согласятся получать деньги от кого-то еще, а ты уже в курсе, чем они занимаются.
Шпиона, о котором тебе известно, можно держать подальше от всего мало-мальски важного или даже снабжать именно теми сведениями, которые ты сочтешь нужными. То же самое касается и глаз-и-ушей Айя, которых тоже обнаружила Рин. Айя не имели никакого права шпионить за Илэйн, и если она случайно скормит им ложные сведения, то они будут сами виноваты, если поведутся на них. Нельзя делать это слишком часто, чтобы они не поняли, что их шпионы раскрыты, но время от времени вполне возможно прибегать к такой хитрости.
– Как прикажете, миледи. Мир изменился, верно?
– Боюсь, что так, госпожа Харфор.
Статная женщина грустно кивнула, но тут же вернулась к делам:
– Одно окно в Большом зале протекает, миледи. Если бы это была какая-нибудь мелочь, я не стала бы вас беспокоить, но там треснуло стекло, а значит, придется вызвать…
Перечень вопросов, которые ожидали одобрения Илэйн, и бумаг, которые требовали ее подписи, продолжился.
Мастер Норри скрипучим голосом вещал о фургонах с зерном, бобами и с товарами на продажу и с некоторым удивлением отметил, что количество поджогов не сократилось. За ночь сгорело семнадцать зданий. Он был уверен, что пленение Аримиллы положит этому конец, и был крайне удручен тем, что оказался не прав. Он принес на подпись смертные приговоры на имена Риса а’Баламана и Алдреда Гомайзена. Наемники-перебежчики едва ли могут рассчитывать на что-то другое, если только их новые хозяева не одерживают победу. Если бы Эвард Кордвин не погиб у ворот, то его все равно ждала бы виселица. Хафин Бакувун прислал прошение о вознаграждении за свои действия у Фармэддингских ворот, но отклонить его было совсем несложно. Присутствие доманийского наемника и его людей у ворот до появления Дайлин, возможно, и оказалось решающим, но тем не менее эти наемники просто отработали те деньги, что им заплатили, и не более того.
– Боюсь, пленники продолжают молчать, – добавил Норри, убирая отклоненное прошение обратно в кожаную папку. Такое ощущение, что ему казалось, если этот листок быстро спрятать, то получится, будто он его вовсе и не доставал. – Я имею в виду тех Айз Седай… приспешниц Темного, миледи. И остальные две тоже. Все молчат, разве что порой… сквернословят. Тут Меллар хуже всех – он постоянно разоряется о том, что намерен сделать с теми женщинами, которые его арестовали. – (Дени восприняла приказ Илэйн буквально. Телохранительницы нещадно избили Меллара, отчего у него по всему телу остались синяки и кровоподтеки.) – Но и Айз Седай временами… не особенно стесняются бранных слов. Как это ни прискорбно, нам, возможно, придется прибегнуть к допросу с пристрастием, если мы хотим узнать что-нибудь полезное.
– Не называй их Айз Седай, – одернула его Илэйн. Когда за словами «Айз Седай» следует сочетание «приспешницы Темного», в животе все сжимается. – Эти женщины потеряли право именоваться Айз Седай. – Илэйн отняла у них кольца Великого Змея и расплавила. Конечно же, это должна была сделать Эгвейн, а вовсе не она, и, вполне возможно, за такой поступок ей грозит наказание, но сдержаться она не смогла. – Спроси у леди Сильвейз, не сможет ли ее секретарь помочь нам в этом. – У Илэйн нет умелых дознавателей, а, если верить Авиенде, неумелый дознаватель скорее убьет человека, чем добьется ответа. И когда же ее сестру отпустят к ней повидаться? О Свет, она уже соскучилась по ней ужасно. – Подозреваю, он работает совсем не с бумагами.
Окна гостиной осветила молния, стекла задрожали от раскатов грома.
Норри сложил ладони так, что подушечки пальцев одной руки соприкоснулись с подушечками пальцев другой. Свою папку он прижал локтями к форменной накидке-табару, заляпанной чернилами, и мрачно нахмурился:
– Не многие могут похвастаться личным дознавателем, миледи. За этим, возможно, кроется что-то… гм… темное. Хотя, насколько мне известно, ее дед разогнал всех ее кавалеров и близко не подпускал тех, кто проявлял к ней интерес, так что, в конце концов, уже никто не решался подойти к ней, и с момента своего совершеннолетия она была в некоторой степени пленницей. После такого кто угодно будет смотреть на мир с несколько мрачной стороны. Так что, вполне вероятно, она… гм… не так уж надежна, как вам хотелось бы, миледи.
– Как вы думаете, нам удастся подкупить кого-то из ее слуг, чтобы он стал моими глазами-и-ушами? – Теперь задать подобный вопрос ничего не стоило. Шпионы стали такой же неотъемлемой частью ее повседневной жизни, как каменщики или стекольщики.
– Вполне вероятно, миледи. Через денек-другой я смогу ответить наверняка. – А ведь когда-то его ужасала сама мысль о шпионаже. Верно, в конечном счете все меняется. Норри потянулся было к папке, но не стал ее открывать. – Как это ни прискорбно, состояние канализации в южной части Малого Кэймлина срочно требует внимания.
