За окнами сверкнула молния и послышался раскат грома. Там на Кэймлин лил проливной дождь. Солнце уже должно было высоко подняться над горизонтом, но, чтобы спастись от полумрака, пришлось зажечь напольные светильники.
Стройный юноша, стоящий напротив кресла с низкой спинкой, в котором сидела Илэйн, покраснел от смущения, но глаза прятать не стал. Честно говоря, он скорее еще мальчик, а не юноша – и щеки он брил скорее потому, что так положено, а не потому, что растительность на его почти детской физиономии требовала встречи с бритвой. Как и положено, Ханселле Реншар, внук Арателле, не имел при себе ни меча, ни доспехов, но на его зеленой куртке остались отметины от ремней кирасы, которые свидетельствовали о том, что юноша носил латы достаточно долго. Большое мокрое пятно на левом плече отмечало то место, где его плащ протекал. Странно, что порой замечаешь такие мелочи.
– Мне было сказано потребовать ее, миледи, – твердо ответил он.
Дайлин, скрестив руки на груди, что-то кисло проворчала. Она едва не хмурилась. Госпожа Харфор, как всегда блистательная в своей чистейшей красной форменной накидке-табаре с изображением Белого льва на внушительной груди, громко фыркнула. Ханселле покраснел еще гуще. Они находились в малой приемной Илэйн, где небольшой огонь в мраморном камине уже разогнал утреннюю прохладу, а масляные лампы источали аромат роз. Илэйн жалела, что Бергитте сейчас нет рядом. Судя по легкому раздражению, которое доносили узы, она сейчас как раз разбирается с докладами. Досада не была такой уж сильной, так что вряд ли златовласая женщина занималась сейчас чем-то более важным.
Когда два дня назад к городским стенам подошли Луан и остальные – причем их армия насчитывала шестьдесят тысяч человек, – в городе началось некоторое волнение, но, когда выяснилось, что они не станут занимать лагеря, оставленные Джаридом Сарандом, горожане устроили уличные гуляния. Помимо всего прочего, этот Джарид увел с собой солдат тех Домов, которые теперь встали на сторону Илэйн, но вряд ли он подозревает о произошедших переменах. Только Свету известно, что за неприятности еще учинит этот тип. Однако требование, которое принес Ханселле, давало возможность иначе взглянуть на гигантский лагерь, расположившийся в миле к югу от Малого Кэймлина. Если Арателле, Луан и прочие знают о том, что снабжение города идет из Тира и Иллиана посредством переходных врат, а на сегодняшний день это известно чуть ли не каждому жителю Андора, то, вполне вероятно, они наконец признали, что осада ни к чему не приведет. Охранная грамота – необходимая вещь, если речь идет о боевых линиях. Возможно, они предложат Илэйн сдать Кэймлин, чтобы избежать большого штурма. Объявления о том, что еще ряд Домов оказал поддержку Дому Траканд, разносили всадники и в большей степени женщины из Родни – теперь прокламации висели всюду, от Арингилла до шахтерских деревушек в Горах тумана. Или, по крайней мере, скоро так и будет. Но, несмотря на то что Сумеко и остальные представительницы Родни, знавшие Исцеление, трудились не покладая рук и даже если учитывать солдат Домов Кирен, Аншар и Бэрин – ту часть, что не забрал с собой Джарид, – число войск Илэйн никак не приближалось к шестидесяти тысячам. Группки дружинников начали стекаться в город, как только распространились слухи о том, что дороги в Кэймлин свободны, но и этого было все равно недостаточно. Пройдет неделя, а то и больше, прежде чем появятся более-менее крупные отряды. Такие по большей части держались подальше от города, опасаясь армии Аримиллы. Результат массированного штурма, конечно, не так уж и очевиден – у тех, кто занимает стену, есть значительное преимущество над теми, кто ее атакует, – однако бой будет не из легких, тем более что рассчитывать на скорую помощь не приходится. Дайлин нанесла еще один визит Данине Кандред на западе, но та по-прежнему колебалась. За кандидатуру Илэйн выступало девять Домов, а требовалось заручиться поддержкой десяти, все висит на волоске, а эта треклятая Данина не может решить – поддерживать ей Траканд или все-таки нет.
– Почему они хотят встретиться со мной? – Илэйн приложила все усилия, чтобы не вложить в интонацию раздражение Бергитте. Бергитте и свое собственное.
Ханселле снова покраснел. Видимо, это происходит с ним часто. Чтоб ей сгореть, они и послали к ней мальчишку!
– Об этом мне не сообщили, миледи. Просто наказали потребовать охранную грамоту. – Он поколебался, но потом добавил: – Без нее они не войдут в Кэймлин, миледи.
Встав с кресла, Илэйн подошла к письменному столу, вытащила гладкий лист добротной белой бумаги из шкатулки розового дерева и обмакнула перо в хрустальную чернильницу, оправленную в серебро. Четкие фразы потекли на бумагу, без ее обычных витиеватых формулировок. Она изложила мысль коротко и четко.
