Сегодня он был облачен во все черное, причем это черное каким-то образом оказалось темнее, чем облачение Семираг. Как всегда, его сопровождали Могидин и Синдани, затянутые в одинаковые черно-красные платья, которые не шли ни той ни другой. Как он их удерживает возле себя? Могидин, например, редко когда охотно шла на поводу у кого-либо. А что касается хорошенькой, похожей на куколку, пышногрудой блондиночки Синдани… Аран’гар как-то решила познакомиться с ней поближе, чтобы посмотреть, на что можно рассчитывать. Так в ответ девица с холодной угрозой в голосе пообещала, что, если Аран’гар дотронется до нее еще хоть раз, она собственноручно вырвет ей сердце. Вряд ли такие слова свойственны той, кто легко подчиняется.
– Судя по всему, Саммаэль снова дает о себе знать, – сообщил Моридин, пересекая комнату, чтобы занять место в кругу.
Он был статным мужчиной, так что резное кресло с высокой спинкой тотчас стало напоминать под ним трон. Могидин и Синдани расположились по обе стороны от него, но, что самое интересное, сесть они позволили себе только после того, как он опустился на сиденье. Зомара в белоснежных одеяниях тотчас возникли рядом и подали вино, причем Моридин получил свой бокал первым. Как бы то ни было, зомара не просто знали, они чувствовали свое дело.
– Это вряд ли, – возразила Грендаль, когда все остальные двинулись по направлению к кругу кресел. Теперь ее платье стало серым, скрыв от глаз все интригующие подробности. – Он должен быть мертв.
Впрочем, рассаживаться никто не спешил. Пусть Моридин является Ни’блисом, но никто, кроме Могидин и Синдани, не жаждал проявлять и капли подобострастия. Аран’гар, само собой, тоже.
Она уселась наискосок от Моридина, чтобы иметь возможность незаметно наблюдать за ним. И за Могидин с Синдани. Могидин сидела так неподвижно, что, если бы не яркое платье, она бы полностью слилась с креслом. Синдани же казалась настоящей королевой, ее лицо было словно высечено изо льда. Свергнуть Ни’блиса – предприятие опасное, но эти две могут оказаться ключами к этому. Если придумать, как их повернуть. Грендаль выбрала место подле нее, причем кресло красавицы неожиданно оказалось ближе, чем можно было предположить. Аран’гар могла положить руку на изящную кисть потенциальной союзницы, но ограничилась лишь томной улыбкой в ее сторону. Сейчас нужно сосредоточиться на происходящем.
– Он никогда не умел долго прятаться, – заметил Демандред, устраиваясь между Семираг и Месаной. Он закинул одну ногу на другую, будто бы чувствовал себя совершенно свободно. Весьма сомнительно. Он один из тех, кто не смирился, Аран’гар была в этом уверена. – Саммаэль не может без публичных выступлений.
– И тем не менее Саммаэль – или тот, кто выдает себя за него, – отдал приказ мурддраалам, и они подчинились. Значит, это один из Избранных. – Моридин окинул взглядом присутствующих, будто бы хотел выяснить, кто это был. Черные точки
– Быть может, ты нам поведаешь, что это были за приказы? – Тон Семираг был холоден.
Она спокойно сделала глоток вина, глядя на Моридина поверх кромки бокала. Сидела Избранная, как, впрочем, и всегда, очень прямо. И тоже, казалось, чувствовала себя вполне уютно. Что также вызывало сомнения.
Моридин поджал губы.
– Не знаю, – с неохотой признал он наконец. Ему никогда не нравилось произносить эту фразу. – Но они отправили сотню мурддраалов и тысячи троллоков в Пути.
– Очень похоже на Саммаэля, – задумчиво промолвил Демандред и покрутил бокал, наблюдая, как вино кружится водоворотом в сосуде. – Но я могу ошибаться.
Примечательное признание – от него такое редко услышишь. Иди же попытка скрыть то, что это он выдавал себя за Саммаэля? Очень интересно узнать, кто же взялся играть в ее собственную игру. И жив ли Саммаэль на самом деле.
Моридин кисло продолжил:
– Передайте приказы своим приверженцам Тьмы. Все известия о передвижениях троллоков и мурддраалов за пределами Запустения необходимо сразу сообщать лично мне. Время Возвращения уже близко. И больше никакой самодеятельности. – Он еще раз оглядел всех сидящих в кругу, за исключением Могидин и Синдани.
Аран’гар встретила его взгляд улыбкой, даже более обольстительной, чем у Грендаль. Месана же, напротив, отпрянула.
– Что за это бывает, ты уже знаешь, на свою беду, – кивнул он Месане.
Хоть это казалось невозможным, лицо Месаны стало еще бледнее. Она судорожно приникла к бокалу, так что зубы клацнули о хрусталь. Семираг и Демандред нарочито старались на нее не смотреть.
Аран’гар переглянулась с Грендаль. Месану каким-то образом наказали за случившееся в Шадар Логоте, но вот каким? Когда-то такие проступки карались смертью. Но теперь их осталось слишком мало. На лицах Синдани и Могидин тоже читалось любопытство – значит, и они не знают, в чем дело.
