Его шлем, украшенный алыми перьями, был приторочен к луке седла, поэтому седые волосы свободно рассыпались по плечам воина. Если полагаться на слова Берелейн, то он не раз говорил, что большей частью своей седины он обязан именно ей. Его вороной боевой конь попытался укусить Ходока, но Галленне, не сводя глаз с Берелейн, резким движением осадил мощного мерина. Капитан с самого начала был против ее присутствия здесь.
– Грейди проводит вас обратно, а потом вернется, пока мы тут все ждем, появятся ли шончан вообще.
– Я остаюсь, капитан. Остаюсь.
Голос Берелейн звучал спокойно и уверенно, но все же на сей раз к ее обычному запаху терпеливости примешивались нотки беспокойства. На самом деле она не была так уверена, как хотела показать. От нее обычно пахло духами с легким цветочным ароматом. Порой Перрин замечал за собой, что старается разобрать, какие именно это цветы, но сегодня он слишком сосредоточен, чтобы предаваться праздным размышлениям.
В запахе, исходящем от Анноуры, чувствовались колючки раздражения, хотя ее лишенное возраста лицо Айз Седай, обрамленное множеством косичек, оставалось, как всегда, непроницаемым. Правда, большеносая Серая сестра пахла раздражением с тех самых пор, как их отношения с Берелейн дали трещину. Она сама виновата, не надо было ходить к Масиме за спиной у Берелейн. И она тоже настаивала на том, чтобы Берелейн осталась в лагере. Анноура принудила свою саврасую кобылу подойти поближе к лошади Первой Майена, но белая кобыла Берелейн незамедлительно отступила на несколько шагов в сторону, причем ее хозяйка даже не взглянула на советницу. Снова в ее запахе явственно проявилась колючая досада.
Алое шелковое платье Берелейн, обильно расшитое золотом, являло взорам весьма внушительную часть бюста обладательницы, но широкое ожерелье из огневиков и опалов создавало иллюзию скромности. Широкий пояс в тон стягивал талию, к поясу крепился инкрустированный драгоценными камнями кинжал. В черных волосах поблескивала корона Майена: над челом Золотой ястреб, расправивший в полете крылья, – но на фоне пояса и ожерелья она смотрелась весьма обыденно. Берелейн была красивой женщиной, причем после того, как она перестала преследовать Перрина, он стал считать ее еще более красивой. Но конечно же, с Фэйли она не сравнится.
На Анноуре было простое серое платье для верховой езды, но большинство из присутствующих все же постарались одеться в лучшее. Перрин выбрал темно-зеленый шелковый камзол с серебряной вышивкой на рукавах и груди. Он не особо ценил щегольские наряды, и даже то немногое, что у него было, он приобрел по настоянию Фэйли; что ж, она мягко убеждала его в необходимости подобных покупок, тем более что сегодня ему нужно произвести впечатление. Если же простой кожаный ремень, застегнутый поверх камзола, портит общий вид, значит так тому и быть.
– Она должна прийти, – пробормотал Арганда. Низкий коренастый мужчина, первый капитан Аллиандре, так и не снял свой серебристый шлем с тремя короткими белыми перьями. Он сидел верхом, ослабив в ножнах меч, будто бы ждал нападения. Его нагрудник тоже был посеребрен. В ярком свете солнца он будет заметен на мили вокруг. – Она должна!
– Пророк говорит, что они не придут, – заметил довольно резко Айрам, осаживая своего длинноногого гнедого рядом с Ходоком. Он был в зеленой полосатой куртке, и над его плечом виднелось медное навершие меча, сработанное в форме волчьей головы. Когда-то юношу можно было назвать привлекательным, но теперь день ото дня он становился все мрачнее и мрачнее. Он казался изможденным – глаза ввалились, а рот превратился в узкую щелку. – Пророк утверждает, что либо все закончится ничем, либо нас ждет ловушка. Он советует не верить шончан.
Перрин промолчал, на сей раз уже он почувствовал укол раздражения – отчасти в этом был виноват он сам, отчасти бывший Лудильщик. Балвер сообщил, что Айрам начал часто бывать у Масимы, но вроде как вовсе не обязательно говорить ему, что не стоит распространяться перед Масимой о планах и действиях Перрина. Яйцо в скорлупу не вернешь, но из случившегося надо извлечь урок на будущее. Работник должен знать, как обращаться с инструментами, причем так, чтобы не ломать их. То же относится и к людям. Что же до Масимы, то он наверняка боится, что им может встретиться кто-то, кто в курсе его дел с шончан.
