– Мы видим знаки не менее отчетливо, чем ты, Моридин, – сердито проворчал Демандред. – Время близится. Нам нужно найти оставшиеся печати от узилища Великого повелителя. Мои последователи искали везде, но им ничего не удалось обнаружить.
– Ах да. Печати. Действительно, их надо найти. – Улыбку Моридина можно было назвать самодовольной. – Их осталось только три. И все они у ал’Тора. Но не думаю, что они все время при нем. Слишком легко их сейчас сломать. Он наверняка их спрятал. Отрядите людей туда, где он успел побывать. И ищите сами.
– А не проще похитить Льюса Тэрина? – Вопреки внешней ледяной холодности и неприступности, голос Синдани был хрипловатым и глубоким. Таким голосом куда уместнее говорить, возлежа на мягких подушках и отнюдь не отяготив себя одеждой. Эти бездонные синие глаза сейчас источали жар. Иссушающий жар. – Я сумею заставить его рассказать, где находятся печати.
– Нет! – отрезал Моридин, вперив в нее суровый взор. – Ты «случайно» прикончишь его. Время смерти ал’Тора и то, как он умрет, выберу я. И никто другой.
Странно, но при этих словах он коснулся свободной рукой груди, и Синдани дернулась. Могидин поежилась.
– И никто другой, – повторил Моридин мрачно.
– Никто другой, – отозвалась Синдани. Когда он опустил руку, она тихонько выдохнула и сделала глоток вина. На лбу у нее блестели капельки пота.
После этого пассажа Аран’гар стало все ясно. Значит, когда она займет место Моридина, Могидин и эта блондиночка окажутся у нее на поводке. Отлично, что еще тут скажешь.
Моридин выпрямился в кресле и воззрился на остальных:
– Это относится и ко всем вам. Ал’Тор – мой. Вы не станете пытаться навредить ему!
Синдани склонила голову над бокалом, собираясь отхлебнуть, в ее глазах явственно читалась ненависть. Грендаль говорила, что это не Ланфир и что Синдани слаба в Единой Силе, но та явно каким-то образом была связана с ал’Тором и звала его тем же именем, что и Ланфир.
– Если вам так хочется кого-нибудь убить, – добавил Моридин, – займитесь этой парочкой!
Внезапно в центре круга появилось изображение двух молодых людей в грубой деревенской одежде. Изображение стало поворачиваться так, чтобы все смогли хорошенько рассмотреть лица парней. Один из них был высоким и широкоплечим, и, кроме всего прочего, глаза у него оказались желтыми. Второй же не отличался особой стройностью, на физиономии его играла нахальная ухмылка. Порождения Тел’аран’риода медленно вращались, выражения их лиц оставались неизменными.
– Перед вами – Перрин Айбара и Мэт Коутон. Они – та’верены. Отыскать их нетрудно. Так вот, найдите их и убейте.
Грендаль невесело засмеялась:
– Отыскать та’веренов никогда не было легкой задачей, а сейчас это сложнее, чем когда-либо. Сам Узор постоянно меняется, смещается и идет волнами.
– Перрин Айбара и Мэт Коутон, – пробормотала Семираг, изучая изображения. – Так вот как они выглядят. Кто знает, Моридин. Если бы ты сказал нам об этом раньше, быть может, они были бы уже мертвы.
Кулак Моридина резко опустился на подлокотник.
– Найдите их! Дважды проверьте, запомнили ли ваши люди их лица. Найдите Перрина Айбара и Мэта Коутона и убейте их! Время близится, и эти двое должны быть мертвы!
Аран’гар сделала глоток из бокала. Она вовсе не против убить эту парочку, если они ей попадутся, но вот в отношении Ранда ал’Тора Моридин будет сильно разочарован.
Перрин, сидевший в седле Ходока, заставил коня отступить на несколько шагов назад, за линию деревьев, и окинул взглядом обширный луг, где красные и синие полевые цветы уже начали проклевываться сквозь толстый ковер прошлогодней травы, с которого ныне стаял снег. Среди деревьев в леске господствовали болотные мирты, которые даже зимой сохраняли свои широкие темные листья, но кое-где можно было заметить бледные маленькие листочки, пробивающиеся на ветках амбровых деревьев. Чалый жеребец нетерпеливо ударил копытом; Перрин разделял его нетерпение, но старался его не показывать. Солнце уже почти достигло зенита, значит он уже прождал тут почти час. С запада постоянно дул ощутимый ветерок, который несся дальше вдоль распростершегося перед ним луга. Хорошо.
Время от времени рука Перрина, затянутая в латную перчатку, поглаживала почти прямой дубовый сук. В толщину дубина, которая лежала поперек седла, была шире его запястья, а в длину превосходила руку в два раза. С одного конца палка была плоско, словно доска, остругана до половины. Луг, окруженный огромными дубами и болотными миртами, перемежающимися высокими соснами и низенькими амбровыми деревьями, был не менее шестисот шагов в ширину, а в длину куда больше. Палки должно хватить. Он постарался просчитать все варианты развития событий. И сук вписывался в большинство из них.
– Миледи Первенствующая, вам следует вернуться в лагерь, – в который раз пробубнил Галленне, сердито потирая красную повязку, закрывавшую глазницу.
