Отряд Перрина был многочисленным, однако большинство все же останется здесь, среди деревьев. Пятьдесят конных гвардейцев из Крылатой гвардии Берелейн в красных шлемах и красных же нагрудниках – на их тонких копьях со стальными наконечниками реяли алые вымпелы – выстроились подле голубого знамени с изображением Золотого ястреба Майена. Знамя теребил легкий ветерок. Рядом, под красным стягом с тремя серебряными звездами расположились пятьдесят всадников-гэалданцев в начищенных до блеска латах и в зеленых конических шлемах. Вымпелы на их копьях были изумрудными. Воины представляли собой внушительное зрелище, но даже все они, вместе взятые, были куда менее опасны, чем Джур Грейди, – его обветренное лицо напоминало лицо простого фермера, который, быть может, терялся на их фоне в своей простой черной куртке, с приколотым на высоком вороте серебряным значком в виде меча. Сам он отлично осознавал свое превосходство, даже если остальным присутствующим это было невдомек, и поэтому стоял рядом со своим гнедым мерином, словно крестьянин, набирающийся сил перед трудовым днем.
Леоф Торфинн и Тод ал’Каар, единственные двуреченцы, помимо самого Перрина, в противоположность Джуру остались сидеть верхом, хотя все время ерзали от нетерпения – даже долгое ожидание не охладило их пыл. Возможно, их восторги заметно поуменьшились бы, узнай они, что были выбраны главным образом потому, что на них лучше всего сидели взятые взаймы камзолы из темно-зеленой шерсти тонкой выделки. Леоф держал личное знамя Перрина с изображением красной Волчьей головы, Тоду достался Красный орел Манетерен. Оба знамени колыхались на древках немного длиннее копейных. Парни чуть не передрались из-за того, кто какое знамя понесет. Перрин искренне надеялся, что это произошло не потому, что никто из них не хотел брать Волчью голову в красной окантовке. Леоф казался вполне довольным. Тод же был на седьмом небе от счастья. Конечно, они не знали, зачем Перрин притащил эти знамена. «Заключая любую сделку, нужно убедить другую сторону в том, что она получит что-то бесплатно» – так говаривал отец Мэта. Перед глазами Перрина поплыли цветные пятна, и на мгновение перед ним предстал образ Мэта, беседующего с невысокой темнокожей женщиной. Он потряс головой, отгоняя всплывшие образы. Единственное, что имеет значение, – то, что происходит здесь и сейчас. А сейчас важнее всего Фэйли.
– Они придут, – отрезал Арганда, хотя в его глазах, блестевших сквозь прорези шлема, похоже, читался вызов.
– А если нет? – поинтересовался Галленне, его единственный глаз полыхал гневом не хуже, чем оба Аргандовых.
Покрытые красным лаком латы майенца своим блеском мало чем уступали сверкающему облачению Арганды. Вряд ли кого-то из них удастся уговорить перекрасить доспехи, чтобы они стали менее броскими.
– А что, если это действительно ловушка? – словно разъяренный волк, прорычал Арганда. Его терпение было на исходе.
Ветер принес запах лошадей за пару мгновений до того, как слух Перрина уловил первые трели лазоревок. Слишком далеко, чтобы мог услышать еще кто-нибудь. Пение птиц неслось со стороны деревьев, окружавших луг. Большие группы людей, быть может враждебно настроенных, входили в лес. Послышалось еще несколько трелей, уже ближе.
– Они здесь, – произнес Перрин, за что тотчас был награжден удивленными взглядами Арганды и Галленне.
Обычно он старался не привлекать внимания окружающих к тому, насколько острым слухом – и насколько чутким обонянием – обладает, но сейчас эти двое готовы были наброситься друг на друга. Теперь же трели неслись со всех сторон, так что их могли услышать все. Лица обоих мужчин приобрели странное выражение.
– Я не имею права рисковать жизнью леди Первенствующей, если есть хоть малейший шанс, что это ловушка, – заявил Галленне, нахлобучивая шлем.
Все знали, что означает этот условный сигнал.
– Это мой выбор, капитан, – ответила Берелейн, прежде чем Перрин успел открыть рот.
– А я несу ответственность за вашу безопасность, миледи Первенствующая.
Берелейн уже набрала в легкие воздуха, лицо ее потемнело, но Перрин на сей раз заговорил первым:
– Я уже рассказывал вам, как мы собираемся обезвредить капкан, если это действительно ловушка. Вы же знаете, насколько подозрительны шончан. Скорее это они беспокоятся, что мы готовим им засаду.
Галленне громко фыркнул. Терпение в запахе Берелейн на секунду пропало, а затем возникло снова, превратившись в каменное спокойствие.
– Вам следует прислушаться к его словам, капитан, – сказала она, одарив Перрина благодарной улыбкой. – Он знает, что делает.
