Так продолжалось, пока не умерли Ольгерд и Кейстут. Впоследствии Ягайло Ольгердович (наследник великого князя), женившись на польской королеве Ядвиге (1386 г.), перешёл в латинство и сделался королём Польши. Его кузен Витовт Кейстутович принял власть над Литвой (по сути, Западной Русью), но тоже затем стал католиком. Тогда среди Литовской знати началось размежевание. Православные князья и бояре русской крови, несмотря на преследования, упорно потянулись к Москве. И не случайно уже в Куликовской битве одни Ольгердовичи (например, Дмитрий Брянский) прямо служили Московскому князю, другие (Киевские, Черниговские) шли с Ягайлой на подмогу Мамаю, но так и не дошли. Неуверенный в их надёжности, будущий польский король отступил. Конечно, в подробностях литовские дела обстояли гораздо сложнее. Но в целом за смертью Гедемина действительно начался постепенный, пержде всего духовный, переход западнорусских княжеств под руку Москвы.
Великий князь Иоанн Калита, собиратель русских земель, строитель Московского государства, преставился в том же 1341 году. Его разумная политика в отношении Золотой Орды привела к тому, что по его кончине хан Узбек не только передал великое княжение старшему из Иоанновых сыновей Симеону, но и принёс клятву за себя и детей своих - укреплять Москву всеми силами.
Без сомнения, замечает Н.М.Карамзин, «не дружба ханова к его [Симеона] родителю произвела на сие действие, но другая сильнейшая для варваров причина: корысть и подкуп... Любимцы прежних ханов искали завоеваний; любимцы Узбековы требовали взяток и продавали его милости; а князья Московские, умножив свои доходы... находили ревностных друзей в Орде... и называясь смиренным именем слуг ханских, сделались могучими государями».
Такая политика в то время приносила наилучшие результаты. Ибо за сорок лет до битвы на Куликовом поле очень многие русские князья ещё кичились удельной вольностью (сами будучи под татарским игом) и не желали объединяться под началом одного из своих. Так, например, в XII веке Мстислав Храбрый (отец), дабы выразить непокорность Андрею Боголюбскому, обрил его посла и велел передать великому князю, что «удельные ему не подручники». Не лучшим образом отнеслись «удельные» и к новому двадцатитрёхлетнему Симеону Иоанновичу, кстати, первому из владык Московских, величавшемуся князем всея Руси. Когда в 1341 году Симеон созвал к себе остальных Рюриковичей и напомнил им, что Русь сильна лишь в единстве, при подчинении удельных князей великому, те в ответ не замедлили прозвать его «Гордым».
Что оставалось сыну Калиты? Только одно - оправдать данное прозвище. Симеон Гордый постарался. Он продолжал политику отца с усердием и мудростью, но осуществлял её рукою твёрдой, иногда даже слишком. В первое же лето своего княжения он смирил непокорных новгородцев, силой отняв у них Торжок, а бояр, чтоб не ходили за выгодой от одного князя к другому, «посадил на землю». За попытку перейти на службу в соседнее княжество у перебежчиков отбирались вотчины.
С Византией Симеон установил прекрасные отношения. Император Иоанн VI Кантакузин и патриарх Исидор I, придя к власти, немедленно упразднили Галицкую митрополию, незаконно образованную прежним патриархом Иоанном XIV (недругом Паламы). Вся полнота духовной власти на Руси вновь сосредоточилась в Москве. Блаженный митрополит Феогност поставил епископом Владимирским Алексия, будущего Святителя и чудотворца Московского. Преподобный Сергий основал под Москвой Свято-Троицкую обитель (Троице-Сергиеву Лавру). И всё это было в великое княжение Симеона Гордого, правившего разумно и счастливо, но скончавшегося (36 лет от роду) от морового поветрия (1353 г.) вместе с братом своим Андреем и митрополитом Феогностом, завещавшим Московскую кафедру Святителю Алексию.
Симеону же наследовал другой его брат, Иоанн Иоаннович (отец Димитрия Донского). Иоанн II прожил тоже не долго и окончил земной путь в один год со Святым Григорием Паламой (1359). Воспитывать юного Димитрия выпало митрополиту Алексию, о чём пророчески предсказал в своём завещании великий князь Симеон.
О том, как Святитель Московский и Преподобный Сергий Радонежский готовили Донского героя к его главному подвигу, и о самой Куликовской победе (1380 г.), мы рассказали в первой книге. Завершая её, мы вскользь упомянули о сожжении Москвы татарами хана Тохтамыша, случившемся в лето 1382-е. Упомянули о нём, как о страшном несчастии, но однако не повлиявшем на поступательный ход Русской истории.
