Митрополит, избранный собором епископов, согласно тому же 34-му Апостольскому правилу, «не должен предпринимать что-либо, не узнав общего мнения». Этим Православная соборность глубоко отличается от католицизма, где все вопросы посвящений и назначений решаются папой (церковным монархом) и группою его приближённых кардиналов. Кроме того, восточное монашество всегда рассматривало церковную иерархию в соответствии с учением Святого Дионисия Ареопагита, то есть как нравственное состояние Христианина. Епископа называли «обоженным и божественным человеком», но под этим всегда подразумевалось, что, теряя личную святость, он терял иерархическую власть. Об «истинных и ложных» епископах говорили многие Святые Отцы, в том числе Максим Исповедник, Симеон Новый Богослов, Григорий Палама, непримиримо боровшийся с возрожденчеством и папизмом.
И всё же искушение церковного всевластия было велико. Не только папы, но и греческие патриархи со временем внесли в Православие имперский принцип управления. Так, патриарх Филофей (ученик Св. Григория Паламы), тот, что возвёл на Московскую кафедру Святителя Алексия (1354 г.), в письмах Димитрию Донскому напоминал, что он - «утверждённый Всевышним Богом отец всех Христиан, где-либо обретаемых на земле». А патриарх Антоний в 1399 году писал новгородцам о своей власти над «всеми Христианами вселенной». Великому князю Василию Димитриевичу он указывал, что «патриарх есть наместник Христа на земле и восседает на престоле Самого Господа», прямо как римский понтифик.
Впрочем, нет худа без добра. Ибо именно благодаря столь строгой опеке Константинопольской Патриархии национальная Русская митрополия (X-XV вв.) не рассыпалась на множество мелких автокефалий.
«Так как, - писал патриарх Антоний в 1389 г., - великая Русская земля разделена на многие и различные мирские княжества и на столько же гражданских областей, что имеет многих князей... что многие восстают и нападают друг на друга... то... единый для всех митрополит будет как бы связью, соединяющею их с ним и между собой». За невозможностью привести к единству власть мирскую, рассуждает он далее, «подчинение одному предстоятелю и вождю» принесло бы всеобщий мир, «ибо все почитали бы одну главу». Так, собственно, и было. Лишь в XI веке на короткое время на Руси возникали самостийные «митрополии» в Переяславле и Чернигове. Но это, пишет прот. Иоанн Мейендорф, «были лишь нестойкие плоды колебаний византийской политики... В широком смысле, именно Византия была прямым инициатором установления на Руси единой церковной структуры».
Национальный характер Русской митрополии (в обход административного дробления) греки предполагали использовать для облегчения собственного контроля над нею. Однако со временем эта жёсткая централизация привела к независимости и сохранности Русской Церкви в период крушения Византийской Империи.
На Руси знали о праве соборного поставления митрополита из своей среды. Ярослав Мудрый прибегал к нему, когда в Киеве ставили Св. Илариона (1051 г.). Второй митрополит из Русских - Климент (1147-1155 гг.) - был поставлен Поместным Собором архиереев при великом князе Изяславе Мстиславиче. Когда же стол Киевский занял Юрий Долгорукий, ненавидевший Изяслава, то блаженный Климент отправился на покой, а из Царьграда ему на смену прислали очередного митрополита-грека (Константина).
С XIII века Византия уже не могла не считаться с духовным достоинством Святой Руси. В Киеве, а затем в Москве митрополиты Русские стали чередоваться с греками. Так продолжалось до кончины Святителя Алексия (1378 г.). Смута, возникшая вслед за этим, привела к возврату греческого влияния и усилению византийского контроля над Русской митрополией.
Рассказывать об избрании Михаила-Митяя, о посвящении Пимена и долгих странствиях митрополита Киприана мы не будем. Это - захватывающая повесть для любителей церковной истории, но для большинства читателей - материал всё-таки сложный.
Заняв Московскую кафедру, Преосвященный Киприан (1389-1406 гг.), а после него митрополит Фотий (1408-1431 гг.) подавали примеры высокого благочестия и святой жизни. Они твёрдо стояли на позициях исихазма, выступали против унии, боролись за чистоту Православия, за единство Московско-Киевской митрополии. Однако, будучи греками, они считали Россию только частью «Вселенского Патриархата» и за Божественной Литургией старались поминать Византийского императора, как «вселенского» владыку. Василий Димитриевич строго запретил это. За что патриарх Антоний посылал ему гневные письма, называясь «наместником Христа» на Земле. Не помогло. Великий князь не считал себя вассалом Палеологов и не позволил поминать даже Иоанна VIII (своего зятя). Тем более, что брак его дочери Анны Васильевны с Иоанном VIII оказался неудачным. Через три года после свадьбы царица Анна заболела и скончалась, не оставив детей, видимо, промыслительно. Ибо именно император Иоанн VIII стал инициатором печально знаменитой «Флорентийской унии».
