Битва разгоралась. Несмотря на явное превосходство, турки несли огромные потери, а мужество защитников Царьграда творило чудеса. Приступ, начавшийся 18 апреля, длился до 29 мая. И всё же силы были слишком неравными. В ночь на 28 мая явилось ещё одно знамение. Константинополь покрылся густым туманом, из которого выпала кровавая роса. Это ужаснуло и греков и турок, но отступать было поздно. Султан двинул в бой последние резервы (1000 взводов отборных янычар) и приказал усилить артиллерийский обстрел. Стены были проломлены во многих местах. Император Константин XII бился у Романовых ворот, совершая чудеса храбрости вместе с доблестным Феофилом Палеологом, Иоанном Далматом, доном Франциском Таледским. «Между тем, - пишет Ф.И.Успенский, - калитка Керкопорта у Адрианопольских ворот осталась без охраны, и полсотни турок ворвались на террасу между двумя стенами. Они бежали к Романовым воротам, сбрасывая со стены немногочисленных и ослабевших защитников... раздались крики, что город взят; защитники прыгали со стен и, давя друг друга, завалили своими телами Адрианопольские ворота. Константин со своими соратниками погиб героем... Последний Палеолог не посрамил своих воинственных предков... по матери в его жилах текла сербская кровь».
Про униатство Константина все скоро забыли. В памяти потомков он остался богатырём и стал национальным героем. Народ сложил о нём легенды. В Византии, как и в Древнем Риме, последнего императора звали именем первого. О том имелось давнее предсказание. Но впоследствии греки уверовали, что и новый царь, грядущий освободитель Константинова града, явится под тем же именем, и более того, он будет Русским. Он войдёт в Золотые ворота, в те самые, о которых ребёнком мечтал Михаил VIII (основатель династии Палеологов), и прочтёт на них вещую надпись: «Когда придёт Царь Русый, то врата сами собой отворятся».
Султан Магомет тоже знал об этой древней надписи. Заняв Константинополь, он приказал заложить Золотые ворота наглухо. Потом он запретил знатным грекам крестить мальчиков именем Константин, опасаясь исполнения пророчеств, но память народная сохранила веру в них. Греки ждут своего героя по сей день, а турки по-прежнему страшатся прихода русых победителей.
Когда в захваченном Царьграде начались насилия и грабежи, тысячи жителей сбежались к Софийскому собору и заперлись в нём. Турки принялись ломать двери. В страшной тесноте горожане молились и плакали; страх и уныние переходили в отчаяние. И тут с амвона раздался громкий голос. Геннадий Схоларий не покинул свою паству. Это Исидор (кардинал) бежал на генуэзском корабле, переодевшись рабом. А новый патриарх, хоть и не избранный ещё, уже утешал и ободрял упавших духом. «Братия! - обратился Геннадий к верующим, - Греческая империя существовала много веков... теперь она пала... Но если знамения мира разрушились... то святейшая религия не будет низвержена... пока существует небо и земля!.. алтарь... перейдёт в другое место; но вера, спасающая нас, сохранена от неслыханных опасностей и... будет сохранять и вас самих...»
Лишь только окончилась эта речь, турки вломились в храм и бросились избивать собравшихся, однако успели они не так много. К Святой Софии подъехал султан Магомет. Он вошёл в собор и прекратил грабёж. Более того, одного турецкого фанатика, разбивавшего мраморный орнамент с крестами, Магомет приказал казнить. «Хватит с вас денег и пленных, - пригрозил султан своим янычарам, - а здания мои». После этого он преклонил колена на молитву и приказал обратить храм в мечеть. Большинство Христиан, спасавшихся в Софийской церкви, остались целы. И храм сохранился до наших дней.
Сбылись слова Схолария о падении столицы, о порабощении народа и переносе алтаря в другое место. Но также сбылись и его утешительные пророчества. Спасённая вера теперь спасала самих верующих. Несмотря на все ужасы, обычные при взятии городов неприятелем, жертв среди византийцев оказалось гораздо меньше, чем можно было ожидать, и многих пленных удалось выкупить. В сравнении с латинским погромом 1204 года последняя катастрофа представлялась не столь великой. Кровопролитие было кратким. Уже к вечеру 29 мая всё стихло. Только в подвалах и погребах турецкие мародёры рылись в течение трёх дней. Завоевав Константинополь, султан распустил войска и не преследовал греческий элемент. Он даже приглашал знатных греков из других мест для заселения опустевшей столицы. Прибывшие поселялись, как говорил народ,
