Нравственный образ истории полностью

В лето 1495-е, когда в митрополиты поставляли праведного Симона, отроку Димитрию исполнилось 13 лет. Влияние Елены и Феодора Курицына на Иоанна III возросло необычайно. Обойдённый лестью, волхвованием и всем, на что способны были интриганы, Иоанн Васильевич не мог нахвалиться на внука, а к сыну и любимой супруге своей охладевал день ото дня. В августе 1497 г. семейство великого князя ещё казалось дружным. На дворцовых приёмах вокруг трона восседали и Софья с Василием, и Елена с Димитрием. Бояре Кутузовы, Челядинины, Третьяковы стояли по одну сторону. По другую - Курицын, Ряполовский, Патрикеевы - во главе еретической партии. Все улыбались друг другу, но сквозь зубы. Напряжение росло. И в конце года разнёсся слух, что раскрылся заговор против юного Димитрия. Сторонников Софьи и Василия начали хватать, пытать, многих казнили. Но имел ли место заговор на самом деле, остаётся неясным до наших дней. Государь, пылая гневом на супругу и сына, выслал их обоих. А летописец уточнил причину его ярости: «По диавольскому навождению и лихих людей совету, всполеся князь великы Иван Васильевич на сына своего князя Василиа да на жену свою на великую княгиню Софью».

Еретики торжествовали. Ещё бы. Ведь за ссылкою Василия наследником был объявлен Димитрий. Отрока возвели в великие князья и чуть на Царство не венчали. Некоторые либерал-историки так и пишут, что Димитрий стал первым после Владимира Мономаха венчанным Русским Царём. Поверить в это трудно (проверить невозможно), но если бы даже так было, действительным то «помазание» признать нельзя. Во-первых, ещё здравствовал старший Государь, стало быть, наследника короновать Царём, делать выше великого князя никто не имел права. Во-вторых, Димитрий не являлся потомком ни Мономахов, ни Палеологов, ни других Византийских императоров, в отличие от своего дяди Василия, внучатого племянника Константина XII. И в-третьих, на Руси тогда без санкции Константинопольского патриарха ставить Царя не стали бы. И сего не делали ни сам Иоанн III, женившийся на последней Византийской царевне, ни их сын Василий. Впрочем, Василий Иоаннович, как прямой потомок Палеологов, имел право на Царство и без согласия Константинополя. Это у католиков короны королям раздавал римский папа. У Православных же со времён Иоанна Грозного на Царство венчают тех, кто наследует престол по закону, или (в отсутствие наследника) избирается Земским Собором. А почему Василий III не короновался, остаётся загадкой. Часть исследователей видит здесь связь с упомянутым выше «венчанием отрока Димитрия». Но очень может быть, Василий просто не хотел сам. Однако не будем гадать. Вернёмся ко двору Иоанна III.

В ссылке Василий и Софья пробыли один год. Молитвами Святого Иосифа Волоцкого с братией, Святителя Геннадия Новгородского и всех друзей своих, а главное, Промыслом Божиим они освободились от опалы. Тайное сделалось явным, и клевета обнаружилась. Связующим звеном в цепи наветов и подлогов, расстановщиком всех пешек и фигур в игре еретиков был думный дьяк Феодор Курицын. Он держал в руках нити заговора, и здание интриги зиждилось на нём. А он возьми да умри в самом начале 1499 года. Сообщники Елены растерялись, их «боевые порядки» расстроились, действия утратили согласованность. Иоанн III начал выслушивать не только их, но и другую сторону. Когда же до него дошла часть правды, а затем и вся правда, Государь пришёл в ярость ещё большую, чем прежде. Уязвленный обманом, он ополчился на клеветников и учинил им суровую расправу. И хотя речь не шла о разгроме самой ереси жидовствующих, партия их при дворе понесла сокрушительный урон. Коварная Елена (валашка) со своей компанией угодила в ту же яму, которую рыла другим. Свои дни она окончила в заточении, а вместе с нею стал узником и сын её, несчастный юноша князь Димитрий.

Софью и Василия тотчас вернули из ссылки. На глазах Иоанна Васильевича блестели слёзы: то ли слёзы радости, то ли горького сожаления о содеянном. Ведь он сначала обошёлся так жестоко с сыном, а теперь, восстановив справедливость, был вынужден карать любимого внука. Но по-другому он поступить не мог. Для Государства второе было необходимо, и он, скорбя, терпел свои собственные крутые меры. Недаром его называли Великим и Грозным, как впоследствии назвали его внука, также Иоанна Васильевича, и также Великого и воистину Грозного Царя.

Уже в марте 1499 г. Иоанн III возвёл Василия в великокняжеское достоинство. А несчастный юноша Димитрий (сын Ивана Младого), по вине своей матери-еретички, через два года оказался в оковах. И хотя тюрьма его (во дворцовых покоях) изобиловала роскошью, свободы он больше не увидел и умер молодым.