С Еленою вместе посадили многих её сообщников, и многих казнили. «Наместник Московский, - пишет историк И.Хрущёв, - князь Иван Юрьевич Патрикеев [двоюродный брат державного] и сын его Василий Косой, враги Софьи и Василия, едва избежали смертной казни - участи Ряполовского. По ходотайству митрополита отец [Патрикеев] пострижен был у Троицы, сын сослан в Кириллов Белозерский монастырь, где принял имя Вассиана, и там сделался учеником монаха Нила Майкова, впоследствии основателя пустыни на Соре реке». Того самого Преподобного Нила Сорского, которого историки записали в «недруги» Святого Иосифа Волоцкого, хотя Нил таковым не был. А вот Вассиан Косой (Патрикеев) от его имени, действительно, сделался рьяным врагом Иосифа и «осифлян», последователей Святого. И не кому-нибудь, а именно князю-иноку Вассиану принадлежит авторство большинства так называемых «нелюбок» между старцами Кирилло-Белозерского и Волоцкого монастырей. Знаменитое письмо «О нелюбках», с которого началась язвительная полемика Ниловых «нестяжателей» с «осифлянами», составлено (судя по всему) не ранее 1503 года. То есть после Собора, на котором Нил с Иосифом выразили разные взгляды на проблему церковного землевладения и в дальнейшем уже не спорили. Нил согласился с решением Собора в пользу «осифлян» и удалился в скит на Сорке, где оставался до своей кончины (1508 г.). Но проблема на Соборе до конца не разрешилась. Спор о владении монастырями больших поместий, населённых крестьянами, касался не одних преподобных старцев. Он стал предметом исторического противостояния политических фарисеев-«нестяжателей» (будущих русских масонов), и «осифлян»-консерваторов, поборников Русского Православного благочестия. Идеи Нила Сорского, почерпнутые им на греческом Афоне, для Вассиана и его позднейших клевретов оказались не более чем маскировкой. Из глубины же Вассианова «нестяжательства» проглядывала та рука, что тайно руководила и сектой жидовствующих. Практически до конца дней своих Вассиан оставался ревностным защитником еретиков, а будучи сродником Государевым, он в первой четверти XVI века играл весьма важную роль при дворе. Вот, собственно, почему мы уделяем столько внимания этой личности, вошедшей в историю под прозвищем князя-инока.
Крах авантюры с попыткой устранить от престолонаследия сына Иоаннова, Василия, привёл Патрикеева-младшего в ссылку, в Кирилло-Белозерский монастырь. Все скиты вокруг Белозера, включая Нилову пустынь, назывались тогда «Заволжскими», а все иноки, подвизавшиеся в них, - «Заволжцами». Постриженный против воли Вассиан не смирился, конечно, с создавшимся положением. Как представитель высшей знати, человек одарённый, образованный, который и «в послах бывал и говорить горазд», да к тому же дерзкий и жаждущий деятельности, Вассиан сразу же захватил в свои руки переписку Кирилло-Белозерской братии. Своим бойким пером он в короткое время снискал известность как яркий полемист, и с удалением Преподобного Нила Сорского в скит сделался проводником его идей «монастырского нестяжательства». Что это были за идеи, стоит кратко рассказать.
Монахи вообще - нестяжатели по обету, который они дают при пострижении, заодно с обетом целомудрия. Однако Нилу Сорскому, в молодости проведшему 10 лет на Святой горе Афон, представилось недостаточным, чтобы монах не имел ничего своего. Нил и его последователи решили упразднить и монастырскую собственность, в первую очередь землевладение, а то, без чего нельзя существовать и отправлять церковные службы, упростить до нищенского предела. На Руси, где прежде иноки подвизались либо в общежитии, либо в полном отшельничестве (в одиночку), Ниловы ученики ввели новое жительство - по скитам: несколько убогих келий (на двух-трёх человек каждая) они строили на расстоянии брошенного камня от маленькой деревянной церквушки, где служили только в Воскресные дни или в большие праздники. Остальное время они проводили по кельям, молясь, читая и переписывая книги, чтобы прокормиться, как делали Афонские исихасты. Сеять хлеб «нестяжатели» отказывались, предпочитая труд переписчиков и милостыню. Поселялись они в глуши, одевались во всё ветхое, причащались из деревянных сосудов, ничем не украшали свои храмы, даже ризы священнические шили из холстины. И, конечно же, такое на Руси не прижилось. Суровый климат Белозерья не сравним с афонскими субтропиками. Да и такое отношение «нестяжателей» к внешнему благолепию церковной службы было неприемлемо для нашего монашества. Тем паче, что сам Кирилло-Белозерский монастырь, как духовный центр «Заволжья», оставался общежительным и достаточно богатым.
