Нравственный образ истории полностью

В Рязани сидел воеводою доблестный муж Иван Хабар Симский, человек не только смелый, сильный духом, но и зело проницательный. Едва заметив приближение татар, он заподозрил подвох, однако виду не подал. Хищники вели себя мирно. Под стенами Рязани они развернули торжище, предлагая горы награбленных товаров. А чтобы усыпить бдительность воеводы, послы ханские поднесли ему грамоту «об уплате дани». Поскольку, мол, Москва смирилась перед ханом, то незачем и воевать. Пусть рязанцы открывают ворота и выходят на торг. Цены самые низкие. Хабар грамоту взял и задержал у себя, отпустив послов с миром. Потом вызвал немца Иордана, начальника пушкарей, и дал ему секретное поручение. Когда наутро у Рязанских стен скопилось множество злодеев со спрятанным под халатами оружием, и басурманы ждали открытия ворот, чтобы внезапно ворваться в город, их опередил залп из всех орудий, заранее замаскированных в бойницах. Картечью в упор пушкари расстреляли тьму татар и казаков, а затем рязанцы сделали молниеносную вылазку и посекли ещё множество бегущих врагов. После чего ворота наглухо закрылись.

Магмет-Гирей скрежетал зубами. Он потерял едва не треть своих нукеров, отдал Хабару грамоту с печатью великого князя и теперь должен был срочно отступать. Так как получил известие о подходе войск московских с севера и о наступлении с юга татар астраханских, бывших с крымцами в лютой вражде. Оставляя пленников и награбленное, злодеи поспешно бежали в Таврические степи. А находчивый и решительный Иван Хабар Симский за избавление Руси от «повторного ига», или, лучше сказать, «ига бумажного», был возведён в боярский чин и вскоре стал наместником великого князя в Рязани. Василий III возлюбил Хабара и приблизил ко двору его сына. С тех пор внесённый в Разрядную книгу Государеву род Хабаровых пополнил ряды высшей Российской знати.

В дальнейшем воевать с Магмет-Гиреем Василию Иоанновичу не пришлось. Этого хана убил его же сообщник, нагайский мурза Мамай, который затем ворвался в Крым и произвёл там страшное разорение, а казаки Дашковича тем временем жгли Очаков, принадлежавший крымцам, и татарские улусы в низовьях Днепра.

Испугавшись приближения русской рати в 150000 человек, из Казани бежал Саип-Гирей (он сделался потом ханом в Бахчисарае). Казань же он оставил на младшего брата Сафу, который, как ни странно, сумел защититься, отстоял город и просидел там до 1530 года. Тогда уже сами казанцы, побитые Иваном Бельским и Михаилом Глинским, выгнали Сафу-Гирея и покорились Василию III.

Таковы, вкратце, внешние дела, бывшие в пору великого княжения Государя, наречённого в народе «Новым Константином». Но были ещё и дела внутренние. О них наш рассказ в следующей главе, где опять мы встретимся со Святым Иосифом Волоцким и Нилом Сорским, и с вездесущим защитником еретиков князем-иноком Вассианом.

Василий III принял бремя власти, когда ему было 25 лет. Его племянник, несчастный Димитрий, томился в заключении. Василий не освободил его во избежание смуты, хотя и жалел, и всячески старался утешить, понимая, что не Димитрий, бывший во время заговора ещё отроком, виновен в происшедшем. Государь щедро одаривал узника, но тот в своей роскошной тюрьме всё равно тосковал и от тоски умер совсем молодым, не дожив до тридцати лет. Это случилось в 1509 году.

Годом раньше (7 мая 1508-го) преставился Преподобный Нил Сорский. Он завещал ученикам своим не хоронить его тело, как «недостойного погребения», а бросить в лесу на съедение зверям. Такие крайности аскетического самоуничижения иногда наблюдались у Афонских иноков. И возможно, пишет А.В.Карташев, «эта экстравагантность проповедника нестяжательства и была причиной молчания о нём, когда в XVI в., при митрополите Макарии, и в XVII в., при патриархах, соборно проводились канонизации Русских Святых. Лишь в новое синодальное время в XVIII в., когда подорван был в самом его основании идеал русского монастыря-землепашца... имя преп. Нила незаметно, но дружно вносится в русские святцы». Ученики не вняли завету Нила и погребли его, и поставили крест, «камень положиша и на нем написаша лето, месяц и день преставления», и, как положено, отпели, отслужили панихиду.

Преподобный Нил прошёл сквозь тернии земного бытия и упокоился. А Святому Иосифу Волоцкому ещё в течение семи лет предстояло нести тяжкий крест, на тернистом пути незаслуженных оскорблений, гонений и старческой немощи. Уже с 1503 года иноков Волоколамских начал притеснять удельный князь Феодор, беспутный наследник их бывшего благодетеля Бориса Волоцкого. А когда в 1507 г. Иосиф «дал свой монастырь в великое государство», то есть упросил Василия III принять его обитель под свою власть, тогда на старца обрушился правящий архиерей.