Нравственный образ истории полностью

Папский посол, иезуит Антоний Поссевин, появился при Московском дворе в связи с новой войною, развязанной польским королём Стефаном Баторием. Мы уже говорили, что после смерти бездетного Сигизмунда II Августа в Польше наступило «бескоролевье». Кроме шведского королевича (также Сигизмунда) на свете не осталось потомков Ягайлы. Престарелая королева Анна Ягеллонка родить уже не могла, а выбирать кого-либо из собственной шляхты не хотели сами магнаты. Влиятельнейший князь, канцлер Польши Ян Замойский, как никто иной был достоин избрания в монархи, но и он противился этому, дабы никто из панов равно знатных не возвысился над другими. Искали иноземца. Французский принц Генрих Валуа (брат Карла IX) побыл на польском троне недолго и бежал во Францию, чтобы занять там освободившийся престол. Этот распутный картёжник не принёс государству ничего, кроме разорения казны. Панам пришлось выбирать нового короля. Им стал энергичный воинственный венгерец Стефан Баторий, который согласился жениться на Анне Ягеллонке. Однако, шляхта, выбирая его, не предполагала, что сей талантливый воевода окажется ещё и сильным государем. Очень скоро Стефан Баторий взял в свои руки бразды власти и начал подавлять сопротивление магнатов. Он выдал свою племянницу за канцлера Яна Замойского, после чего они вместе взялись наводить порядок в Польше. В армии укрепилась дисциплина, папа римский пожаловал Баторию кучу денег, и война с Россией возобновилась.

Двадцать лет Иоанн Грозный бился на трёх фронтах, одолевая собственных изменников, татар и коалицию Запада в Ливонской войне. Ресурсы Государства истощились, необходим был мирный отдых. Но именно этим трудным положением России решил воспользоваться польский король. Баторий щедрыми подачками переманил к себе днепровских казаков и обязал их впредь не ходить на Крым, а вместе с ляхами делать набеги на «москалей». Замойский захватил ряд городов и в 1581 году осадил Псков.

Положение оказалось столь серьёзным, что послы Иоанновы в поисках посредников для переговоров пошли на поклон к императору германскому Рудольфу II и к папе римскому Григорию XIII. Тому самому папе, что ввёл новый (Григорианский) календарь и чрезвычайно пышно отметил в Риме избиение сотен тысяч французских гугенотов в Варфоломеевскую ночь. Это он, папа Григорий XIII, вручил Баторию меч борьбы с «врагами христианства» и обеспечил его деньгами для войны с Россией. Правда, как только послы русские обратились к папе за дипломатическим посредничеством, он откликнулся с большой охотой. Ведь по примеру своих предшественников он не мог упустить случая попытаться обратить в католическую веру «московских варваров». Для этой цели в первую очередь папа отправил к Иоанну Грозному учёного иезуита Антония Поссевина.

По пути в Москву Поссевин заехал, конечно, к Баторию. Он передал королю благословение папы и 250000 скудий для похода на Псков. Из Кракова Поссевин писал кардиналу Де-Кома: «Хлыст польского короля, может быть, является наилучшим средством для введения католицизма в Московии». Между тем, канцлер Ян Замойский распознал натуру папского легата. Он сказал тогда, что прежде не встречал человека более отвратительного, чем Поссевин, и по заключении мира с Русскими намеревался прогнать иезуита палкой.

В Москву Поссевин прибыл в августе 1581 года. Иоанну Грозному пошёл 52 год. Осада Пскова поляками уже началась. Однако всех, кто рассчитывал поживиться от неё, так или иначе ожидало разочарование. Защитники Троицкого града с Божией помощью совершили чудеса мужества. Осада Пскова затянулась до зимы, и войско Замойского полностью разложилось. Баторий оказался на грани поражения не только под Псковом, но и во всей военной кампании. Ему самому теперь мир понадобился не меньше, чем Царю Иоанну.

Опасаясь за судьбу поляков, посол Поссевин начал торопить Грозного к заключению мира, но тут в дело вмешался наследник. Царевичу Ивану было уже 27 лет. Он походил на отца не только набожностью и силою характера, но отличался также и умом, и прозорливостью государственного мужа. Царевич Иван, провидя скорое крушение Польши, стал настаивать на продолжении войны «до победного конца». Иезуит Поссевин ужаснулся. Он увидел в наследнике второго Грозного, может быть, ещё более великого. И, судя по всему, уже тогда Годунов с Поссевином нашли общий язык. Смерть царевича Ивана устраивала их обоих.