Нравственный образ истории полностью

Конечно, если Марина, собираясь стать Русской Царицей, согласилась бы безоговорочно принять Православие посредством Святого Крешения, очень многие бы успокоились. Тем паче, что во внешней политике новый Царь ни в чём не уступал ляхам. Он глубоко разочаровал Сигизмунда III тем, что наотрез отказал ему в притязаниях на Северские Земли (до Смоленска) и даже пригрозил войной, если король не почтит его величества - «Императора Деметриуса» (так он именовал себя в переписке с иностранцами). И папе римскому Дмитрий не угодил, запретив католикам даже мечтать о строительстве костёлов на Святой Руси. Однако в остальном он вёл себя странно.

Марине Православный Царь мог бы просто приказать креститься в нашу веру или освободить себя от данных ей обещаний. Но он не сделал этого. И более того, ради претензий католички пошёл на открытый конфликт с Русской Церковью и обществом. Вояки польские, им поощряемые, продолжали пьянствовать, задирать московитян, оскорблять женщин недостойными домогательствами и день ото дня становились всё наглее.

Дмитрия I предупреждали, что бояре затевают заговор, но он не придавал тому значения. Он не верил, что народ, так восторженно его встретивший, может отступиться от него. А от малой группы заговорщиков, он надеялся, его защитят три сотни немецких наёмников, одною из которых командовал французский капитан Жак Маржерет. Записки Маржерета о «Состоянии Российской Империи...», изданные за границей уже после смерти Царя Дмитрия (Маржерет считал его подлинным сыном Иоанна Грозного), Шуйский уничтожить не мог. Эти «Записки» содержат в себе много очень важных и интересных сведений. Мы обращались уже к тексту Маржерета и обратимся ещё. Но теперь, переходя непосредственно к рассказу о злополучной свадьбе, воспользуемся данными русских историков.

Часто цитируемый нами генерал Александр Дмитриевич Нечволодов в изложении материала о «Самозванце» почти полностью опирается на Н.М.Карамзина. Однако у Нечволодова есть место, где без ссылок на кого-либо и в тоже время явно не от себя, он сообщает следующее: «Прибыл в Польшу и дворянин Безобразов, тайно передавший... Гонсевскому [послу короля в России], что Шуйский и Галицын жалуются на короля, зачем он навязал им в Цари человека низкого и легкомысленного... Безобразов передавал также, что бояре хотят свергнуть Отрепьева [каковым считали Дмитрия I] и посадить вместо него королевича Владислава - юного сына Сигизмунда. Узнав про это, Сигизмунд сообщил, что очень ошибся в Димитрии».

Кто сочинил сие, трудно сказать. Но, как говорится, нет дыма без огня. О том, что в заговоре против «Самозванца» могли участвовать обе силы одновременно (и польская, и своя, боярская), и что общение между ними на высшем уровне могло иметь место, допустимо с большой вероятностью. Последствия переворота, произведённого Шуйским, это косвенно подтверждают.

День злополучной свадьбы приближался. 25 апреля 1606 года в Москву прибыл князь Юрий Мнишек с огромной свитой (500 человек), вооружённой до зубов; 2 мая прибыла Марина. Обручение и венчание молодых было назначено на 8 мая. До этого Собор Русских архиереев должен был решить, что делать с невестой латинской веры: перекрестить Марину в Православие, как требовал наш обычай, или только помазать миром и причастить, а потом венчать. Креститься в Православном храме католичка не желала. Это был вызов. А Царь со своею невестою стал заодно. Он оказывал давление на Собор, и ему вторил патриарх Игнатий. Этот ловкий грек, бывший прежде Рязанским епископом, был возведён в патриарший сан вместо низложенного Иова и теперь старался угодить Царю. После смерти «Самозванца» Игнатия низвергли и сослали «за то, что, не крестив Марину по православному, [он] допустил её к Таинству Причащения и к Таинству Брака». Так говорится в «Соборном изложении» патриарха Филарета (Раманова) 1620 г. Однако существует и другой свидетельский документ: показания греческого архиепископа Арсения Елассонского, где говорится, что «после венчания своего, оба они [и Марина, и Дмитрий] не пожелали причаститься Святых Тайн». «Это была первая, - пишет историк А.Дмитриевский, - и великая печаль и начало скандала и причина многих бед для всего народа Московского и всей Руси».

Скандал, безусловно, начался раньше, ещё на Соборе, когда послушное патриарху Игнатию большинство архиереев смолчало, а двое Святителей, Иосиф Коломенский и Казанский митрополит Гермоген (будущий Святой патриарх), смело выступили в защиту правды Божией. Гермоген потребовал немедленно крестить Марину, в противном случае не признавать затевавшийся брак законным. Разгневанный Царь велел выслать обоих Святителей из Москвы. Собор вновь промолчал, однако все понимали, что Гермоген с Иосифом терпят поношение как праведники, а на творящих беззаконие грядёт Божий суд.