Естественно, когда Эжен убедился, что мадам Дюшатель только играет с ним и употребляет его вместо ширмы, он тут же оставил ее. Но она быстро нашла себе других добровольных помощников. Каролина Бонапарт, ненавидевшая Жозефину, и ее муж маршал Мюрат охотно взяли на себя роль пособников и любовной интриге Наполеона и стали устраивать ему свидания с мадам Дюшатель.
Однако Жозефину не так-то легко было провести. Как сообщает нам историк Жозеф Тюркан, она «мобилизовала весь свой штат шпионов, чтобы уличить супруга в измене». Ее люди подслушивали под дверью, следили повсюду, и она очень скоро узнала, что мадам Дюшатель явно пользуется исключительным вниманием Наполеона. Тем более что, как замечает Гертруда Кирхейзен, «он все меньше и меньше мог владеть собой в присутствии возлюбленной». В результате Жозефина, наделенная потрясающими женскими инстинктами, удвоила, нет – утроила свою бдительность.
Гертруда Кирхейзен пишет:
«Каждый вечер император приглашал мадам Дюшатель, Каролину Мюрат и мадам Ремюза составить ему партию в игре. Но вместо того, чтобы играть, он заводил с молодыми дамами сентиментальные разговоры о любви, о верности, ревности и т. п. Каждое слово, каждая фраза предназначалась для возлюбленной, которая давала односложные ответы, но зато тем красноречивее говорили ее глаза. В свою очередь, это красноречие взгляда предназначалось только для Наполеона. В это время Жозефина сидела в другом конце салона, также за карточным столом со своими дамами. Но она тоже только механически держала карты в руках, не думая об игре. С горящими глазами, с мукой в сердце, она буквально пожирала взглядом своего мужа и мадам Дюшатель. Но этой последней ничего нельзя было поставить в упрек в ее поведении с императором. Она была сдержанна к холодна, но в этой-то сдержанности и было заключено самое опасное кокетство. Ее глаза были томнее и нежнее, чем всегда, ее улыбка – тоньше и загадочнее, ее слова – осторожны, ответы – рассчитаны, а ее туалеты день ото дня становились все изысканнее.
Но вот однажды случилось, что мадам Дюшатель вдруг покинула салон императрицы без всякой видимой к тому причины. Жозефина заметила ее исчезновение. Ее подозрительность сразу всполошилась. Некоторое время спустя, так как мадам Дюшатель все еще не возвращалась, она тоже поднялась с места. Первым ее делом было пойти в рабочий кабинет императора. Ей сказали, что его там нет. В высшей степени возбужденная, она поднялась по винтовой лестнице наверх, в потайные комнаты. Дверь была заперта! За дверью она слышала голоса своего неверного мужа и придворной дамы. Бедная Жозефина! Он была вне себя. С отчаянием она постучала в дверь и плачущим голосом позвала ее по имени. На некоторое время все затихло. Потом дверь вдруг отворилась, и Наполеон появился перед ней с искаженным гневом лицом, а сзади него стояла мадам Дюшатель.
Ярость Наполеона на нескромность жены была беспредельна. Жозефина вся в слезах убежала в свои комнаты и дрожала от страха перед той сценой, которая должна была последовать. Действительно, Наполеон вскоре явился вслед за ней в ее будуар. Его гнев не утих и обрушился со всей силой на плачущую женщину. В своей ярости он разбил вдребезги несколько предметов, попавшихся ему под руку. Ему, наконец, надоело быть вечно под надзором, и он заговорил о разводе. Он должен это сделать ради политики, ему нужна жена, которая рожала бы ему детей. Она, Жозефнва, кажется, должна бы уж привыкнуть к его развлечениям. Он не то, что все остальные люди, и не позволит никому ставить ему условия. Единственным ответом Жозефины на все эти обвинения были слезы. Страшное слово «развод» наполнило ее ужасом перед возможностью подобной перспективы. Тропутый ее слезами, Наполеон смягчился. Он постарался утешить ее и оставил ее почти успокоенной».
Тем не менее он продолжил видеться с мадам Дюшатель. Все-таки он был очень увлечен ею. Но час фаворитки уже пробил, и ей в скором времени суждено было смириться с неизбежностью охлаждения отношений.
Приехав в конце февраля 1805 года в Мальмезон, Наполеон еще продолжал проводить с ней время наедине.
Историк Рональд Делдерфилд по этому поводу пишет:
«Император и его любовница и не пытались теперь скрывать свою связь и даже гуляли вместе вдоль оголившихся каштановых аллей».
Придворная дама Жозефины мадам де Ремюза в своих «Мемуарах» рассказывает:
«Император, к всеобщему изумлению, прогуливался в парке с мадам Дюшатель, почти не занимаясь делами. Императрица заливалась слезами, укрывшись в своих покоях. У нее не было больше сил устраивать сцены».
Мадам Дюшатель в это время, казалось, с каким-то нечеловеческим удовольствием старалась помучить несчастную императрицу. Она явно пренебрегала всеми правилами осторожности и словно гордилась своим положением фаворитки, выставляя это всем напоказ. Обычно женщины ведут себя так, когда уже предчувствуют, что их владычеству скоро наступит конец.
