– Я сказал, что в одном из баров девушка дала мне визитку господина Минэоки, когда я поведал ей, что поеду в Токио по делам. Но я не стал называть бар, сославшись на неловкость. Он сказал: «Понятно», – и улыбнулся.
– Такой уж он человек, – сказал Михара. – Но то, что вы увидели Минэоку и поняли, что он виноват, – это уже успех.
– Да, но тут дело уже другое. Необходимо понять, как действовал преступник. На этот раз все куда сложнее.
– Я тоже так думаю. Изначально мне только чутье подсказывало, что это Минэока. Но теперь все подкрепляется фактами. Вроде трупа Сугая в Мидзуки.
– Когда я помогал вам, Михара-сан, в деле на озере Сагами, я и не думал, что мне тоже придется поработать. Благодаря вам я смог ознакомиться с делом еще до того, как был найден Сугай.
– Хорошо бы понять, появлялся ли Минэока в «Бабочке», когда Сугай там работал.
Однако Инамура и Осима в Нагое уже проверили это: показали фотографию Сюити Минэоки в «Бабочке». Даже если он туда и ходил, то очень осторожно, чтобы никто не узнал его. Удалось бы позвать Сугая в сообщники, если бы он заглянул в бар лишь пару раз?
Михара считал, что этот момент ослабляет всю версию. Пусть Минэока вполне мог бы справиться с задачей соблазнить «девушку» из бара за одно-два посещения, но в этом случае речь идет о чем-то большем – он заставил Сугая стать сообщником. Поэтому мужчины должны были видеться и вне «Бабочки». Иначе их отношения не были бы столь близки. Скорее всего, Минэока просто хорошо платил ему.
Дзютаро Торигаи, похоже, мыслил в том же направлении. Он сказал:
– Вот что следует изучить в Нагое. Думаю, Сюити Минэока познакомился с жертвой, Сугаем, в «Бабочке». Иначе у них вряд ли бы возникли близкие отношения, и Сугай не стал бы его сообщником. Чтобы обсудить убийство на озере Сагами, они должны были встретиться в Токио, и я думаю, что Минэока вызвал к себе Сугая. И по этой же причине он искал место для встреч в Нагое.
– Согласен, – сказал Михара.
– В общем, я сейчас же отправляюсь в Нагою.
– В Нагою?
– Это единственный способ попасть в слепую зону Минэоки. Я уезжаю ночным поездом. В Нагое мы будем завтра утром.
Михара удивился тому, с какой энергией Торигаи, едва приехавший в Токио, уже засобирался в Нагою. От таких усилий будто углубились морщинки на лице. Седина на висках выдавала возраст, но дух был неутомим.
– Кто-то из ваших подчиненных на днях ездил в Нагою? – спросил Торигаи, потому что Михара упомянул расследование. – Я хотел бы послушать, что они расскажут. Я не был в Нагое, поэтому не знаю, что там и где.
– Без проблем, – сказал Михара и вызвал Инамуру и Осиму. Вкратце объяснив суть дела, он сказал: – Расскажите Торигаи-сану в деталях все, что знаете о Нагое.
– Спасибо за помощь.
Торигаи тоже поклонился молодым сыщикам.
Все четверо отправились совещаться. Инамура достал карту Нагои, которую купил в командировке. Торигаи можно было доверить поиски. Возможно, он вернется с весомыми уликами, которые докажут связь между Сугаем и Минэокой. Михара на это очень рассчитывал.
«Однако», – подумал он.
Даже если поручить Торигаи работу в Нагое, оставалось еще одно препятствие. Фотографии, которые Минэока сделал у святилища Мэкари и которые доказывали, что на озере Сагами он не был. Кто снимал ритуал? Вряд ли Сугай. Но других сообщников не было. А если Минэока один управлялся с фотоаппаратом, он бы не успел.
Или же, получается, следствие упустило кого-то еще, кто мог отснять те кадры. Иначе никак. Минэока мог сделать копии, но никто, как уже стало ясно, фотографии ему не одалживал. Выставки не проводились. Версию о кино- или телесъемке Михара уже отмел.
Этот вопрос оставался единственным, который Михара решить не мог.
В тот вечер Михара провожал Дзютаро Торигаи с Токийского вокзала в Нагою. Настроение у Торигаи было приподнятым, глаза блестели. Он и выглядел энергичнее и моложе.
Михара решил вернуться в токийское полицейское управление, потому что у него еще оставались дела. Такси от Токийского вокзала он брать не захотел, поэтому поехал на автобусе. Миновав кирпичный квартал Маруноути, он вышел в Юракутё. Этот оживленный район кипел разноцветными огнями. Автобус пересек перекресток Хибия и снова выехал на темную улицу. На каменной ограде императорского дворца горел одинокий темный фонарь.
Михара поднялся с места у остановки перед зданием полицейского департамента. Перед ним покинули автобус четыре-пять пассажиров. Один, похоже студент, показал проездной кондуктору и вышел.
Проездной.
Михара вспомнил, что Сюити Минэока стоял у окошка проездной кассы «Ниситэцу» под универмагом «Иватая». Ждал ли он там Сугая? Или действительно пришел на место, чтобы отправиться в Тофуро?
Михара угрюмо вошел в здание департамента и прошел к себе. Сыщик допрашивал подозреваемого. К нему, судя по всему – только что, привели мужчину двадцати пяти лет от роду, одетого в модную клетчатую рубашку. Он стоял, опустив голову, длинные волосы свисали на лицо. Михара просматривал разные документы и слушал допрос.
– Вы украли только эти восемь вещей?
– Да.
– И три продали кому-то из знакомых?
– Да.
– Кому?
