Ну а теперь – убийство! полностью

Моника покачала головой.

– Вы уверены? Ни капли? Осторожно! Не наступайте туда! Уверены?

Моника резко кивнула.

– Подойдите сюда. Боже, за это я кого-то убью! Аккуратнее. Что произошло?

– Нав-в-верху… – пролепетала Моника. – Он вылил…

– Я знаю.

– Знаете? Нет, не поднимайтесь туда! – Она вцепилась в его рукав, чиркнув ногтями по грубой ткани. Хотя Моника сказала, что кислота на нее не попала, она испытывала ужас оттого, что это могло оказаться не так. На мгновение ей даже показалось, что она ощущает на теле пощипывание и жжение. – Не поднимайтесь, прошу вас!

Стряхнув ее руку, Картрайт бросился к двери, ведущей из кабинета врача в прихожую. Снаружи кто-то проскользнул вниз по лестнице легким кошачьим шагом. Тот, кто вылил в переговорную трубку кислоту, пронесся всего в паре ярдов[20] от Моники и Картрайта. А дверь кабинета оказалась заперта снаружи.

Картрайт развернулся и нырнул в темноту передней комнаты. В ту же самую секунду наружная дверь дома врача мягко захлопнулась. Когда Картрайт, за которым в состоянии, близком к истерике, следовала Моника, подбежал к входной двери и окинул взглядом киношную улицу, она была уже пуста.

Уильям Картрайт медленным шагом вернулся во врачебный кабинет. Он огляделся. Кислота уже почти не шипела, но ее едкий запах по-прежнему стоял в воздухе. Картрайт опустил глаза на комок замазки, валявшийся на полу посреди осколков сбитых им пузырьков и склянок. Проведя рукой по лбу, он изрек:

– Хорошо, что у меня была с собой замазка.

– Если бы не вы, я…

– Спокойно! В любом случае я не это имел в виду!

– П-простите. Ничего не могу с собой поделать.

– Глоток виски пойдет вам на пользу, юная леди. Идемте посмотрим, имеется ли здесь спиртное.

Но Моника не отступала.

– Но как вы узнали? – настойчиво спросила она. – То есть как вам пришло в голову бросить в меня замазкой? Откуда вы узнали, что произойдет?

– Потому что я за это ответствен.

– Ответственны?

Выражение лица Картрайта приобрело сардонически горестный оттенок, который в любой другой момент показался бы Монике нелепым. Он не смотрел ей в глаза.

– Я придумал это приспособление, – ответил он, кивнув в сторону переговорной трубки. – Эта милая штуковина, от которой вы чуть не пострадали, – моя идея. Мы использовали ее в фильме про врача. – Он сделал паузу и повертел шеей. – Могу поклясться, что где-то в глубинах подсознания я, с присущей мне проницательностью, боялся, что нечто подобное может случиться. Помните – минут десять—пятнадцать назад – Том Хэкетт крикнул нам с Ховардом Фиском, чтобы мы подошли к нему? А вы остались наедине с Фрэнсис.

– Да.

Картрайт посмотрел на переговорную трубку.

– Том хотел сообщить нам, – продолжил он, – что из подсобки главного электрика похитили почти две пинты серной кислоты.

– Да?

– В общем, только пинту налили в тот графин на другой площадке. Мы, естественно, захотели выяснить, куда подевалось остальное. Поскольку оказалось, что кто-то питает слабость к серной кислоте, в этом стоило разобраться. Даже Ховард забеспокоился. Было решено приостановить на сегодня съемки и отпустить технический персонал.

– Ну да, я видела, как они расходились.

– Потом мы разделились и отправились на поиски оставшейся кислоты. И я пришел сюда. Когда я увидел свет в том окне, меня вдруг охватил мандраж. Заметив, что вы стоите возле трубки, почти прижимаясь к ней лицом…

Картрайт сделал очередную паузу. Моника глядела на него с нескрываемым ужасом.

– Вы говорите, что это вы придумали… фокус с выливанием кислоты в переговорную трубку?

– Я.

– Знаете, – выдохнула Моника, – находиться вблизи вас рискованно. Вас надо бы упрятать в тюрьму – вы опасны.

– Хорошо, хорошо! Каюсь, грешен, – сказал Картрайт. Подняв руки вверх, он согнул указательные пальцы у висков и пошевелил ими в воздухе. – Узрите дьявольские черты. Злые шутки на заказ. Убийственные приспособления спроектированы и доставлены господином Уильямом Картрайтом. Я совершил ошибку и страданиями искуплю свою вину. Так вас устраивает?

– У вас рука порезана!

– Моя рука не стоит вашего внимания, мадам.

– Да перестаньте вы паясничать!

Сделав глубокий вдох, Картрайт принял позу игрока в гольф, который готовится ударить по мячу, и аккуратно сложил руки за спиной.

– А теперь, – произнес он, – не сочтите за труд сообщить, что делаете здесь вы?

Моника рассказала ему. Она была в таком состоянии, что чувствовала острую необходимость выговориться, иначе ее просто разорвало бы. Картрайт с сомнением покачал головой:

– Том Хэкетт передал вам такое сообщение?

– Так сказал посыльный. Я тоже в это не верю, но…

– Он видел Тома?

– Не знаю. Я спросила его, где мистер Хэкетт, а он сказал, что ему это неизвестно. Еще он сказал что-то насчет информационной доски.

– Так вот оно что!

– Что? О чем вы говорите?

Картрайт уставился в пустоту.

– Это доска, – ответил он, выходя из транса, – прямо на входе в павильон. Вы заметили ее?

– Нет.