Ну а теперь – убийство! полностью

– Знаете, дружище, – сказал он, – вам нет равных. Это факт. Ваше неординарное ви́дение доставило мне больше хлопот, чем вся германская разведка, вместе взятая. По словам Джо, вы честны. Мне тоже так кажется. Но я откручу вам уши, если вы хоть словом проболтаетесь о том, что услышите. Как бы то ни было, я лучше рискну и доверюсь вам, чем позволю вам путаться под ногами у Джо всякий раз, когда он будет выполнять очередное задание… Джо, проходи.

Переступая порог кабинета, Джо Коллинз, он же Курт фон Гагерн, смотрел на Билла Картрайта взглядом, не поддающимся расшифровке.

В его манере держаться чувствовалась все та же эксцентричная раздраженность в сочетании с неловкостью, нерешительностью и, вероятно, неприязнью. Одет он был франтовато: синяя пиджачная пара и галстук, как у члена престижного клуба. Он настолько вжился в роль, что даже здесь не забыл, по-птичьи пригнув голову, щелкнуть каблуками, прежде чем положил шляпу на стол. На его красивом лице было выражение собранности, правда нос слегка покраснел.

– Все в порядке, Джо, – сказал Г. М. успокаивающе. – Присаживайтесь и расслабьтесь. Как вы себя чувствуете?

– У меня пдостуда, – ответил Гагерн мрачно.

Г. М. повернулся к Биллу:

– Значит, так, я хочу, чтобы вы раз и навсегда выбросили из головы идею о том, что Джо имеет хоть малейшее отношение к происшествию с кислотой или к выстрелу в окно. Он не имеет к этому никакого отношения. Причина, по которой он не захотел ставить вас в известность о своих действиях во время эпизода с кислотой, в том, что в тот момент он говорил со мной по телефону.

Билл взглянул на Мерривейла, как нашкодивший котенок. Его слегка тошнило.

– Говорил с вами? По поводу кислоты?

– Кислоты? Да бог с вами. Нет! По поводу пропавшей кинопленки. Вы просто помешались на этой кислоте, сынок. Минуту назад вы заявили, что этот ваш Хэкетт только сегодня рассказал вам об отснятой в Портсмуте и Скапа-Флоу пленке, которая куда-то подевалась, верно?

– Да, это так.

Г. М. фыркнул:

– Так вот, сынок, эта новость уже успела покрыться плесенью. Пленку утащили одновременно с серной кислотой. Ее пропажу обнаружил Джо. Именно поэтому могло показаться, что он несколько рассеян и не сильно озабочен происшествием с кислотой. Из-за этого он мне и позвонил. Бóльшая часть отснятой пленки не так важна, однако есть примерно сто футов материала, который, попади он в Германию, приведет к катастрофе. С его помощью подводная лодка сможет проникнуть на базу британского флота со всеми вытекающими отсюда ужасными последствиями.

Г. М. был не на шутку встревожен. Снова грузно опустившись на стул, он взял со столешницы ручку и стал ее посасывать, будто это была сигара.

– Итак, – опять заговорил он, – я верю вашему честному слову, что вы сохраните в тайне, кем является Джо и чем он занимается. Кроме того, если супруга Джо узнает, что он никакой не «фон-барон», то грянет настоящий скандал.

Билл потер лоб рукой:

– Том Хэкетт никогда мне не рассказывал…

– Не рассказывал, – холодно заметил Гагерн. – А с какой стати ему было вам рассказывать? Вас это совершенно не касалось.

Осознание сего факта лишь сильнее разозлило Билла. Гагерн сидел прямо, словно аршин проглотил, его красноватый нос выделялся на красивом лице, а глаза слезились.

– Прошу вас уяснить, мистер Картрайт, – продолжал он, – что я был против того, чтобы сэр Генри посвящал вас в подробности. Но стало очевидно, что другого пути нет. Мне не хотелось больше попадать в глупое положение по вашей милости.

– Что ж, приношу свои глубочайшие извинения, – промолвил Билл, поднимаясь со стула. К его горлу подступил тошнотворный комок. – Похоже, я свалял дурака. – Он посмотрел на Гагерна. – Значит, в понедельник вечером из-за меня в озеро угодили вы?

– Я, – выпалил Гагерн.

– То есть в конечном счете вы все-таки самозванец?

Гагерн стал белее собственного воротничка.

– Если вам угодно называть это так, то да.

– Вы не немецкий барон?

– Нет. И вообще я не немец. Сэр Генри знал обоих моих родителей. Однако гувернантка, что меня воспитала, была немкой, поэтому я одинаково свободно владею двумя языками.

– А как же ваша блестящая режиссерская карьера в «УФА»? Это тоже миф?

Гагерн смерил его взглядом:

– Я несколько месяцев работал оператором в «УФА». Благополучные времена мне выпадали не часто, мистер Картрайт.

Что-то в его тоне внезапно заставило Билла проникнуться к нему слабым подобием симпатии.

– Знаете, мистер Картрайт, – продолжал Гагерн с откровенностью, от которой Билл даже поежился, – год тому назад у меня не было ничего. Поскитавшись по миру, я вернулся без пенса в кармане и с подорванным здоровьем. Тогда я сказал «хватит» и придумал себе образ барона фон Гагерна, немецкого кинорежиссера. Познакомившись с мистером Томасом Хэкеттом, я убедил его, что именно я ему и нужен. Продолжай я оставаться Джозефом Коллинзом, надо мной бы просто посмеялись. Однако насколько удачно я справляюсь со своей ролью, судить вам.

– Хорошо! Только я…