Ну а теперь – убийство! полностью

– А у кого имеется доступ в эту «Библиотеку»?

– У кого угодно. Мы пользуемся ею совместно с «Рэйдиэнт пикчерз» и «С. А. Г.».

Г. М. обратил на него любопытный взгляд:

– Вы там, как я посмотрю, не особенно утруждаетесь мерами безопасности, сынок?

– Увы, это так.

– Что ж, – произнес Г. М., – скажу вам следующее. Вам двоим нужно объединить усилия и найти мне эту пленку. На все остальное мне плевать с высокой колокольни. А теперь убирайтесь и дайте мне наконец поработать. Только… – Его широкое лицо разгладилось, и он устремил на Билла Картрайта маленькие зоркие глазки. – Это был ее голос, сынок? – мягко спросил Генри Мерривейл.

– Чей голос?

– Голос Тилли Парсонс. Вы слышали его за окном, когда кто-то в упор выстрелил в эту девицу?

– Я не знаю… – отрезал Билл. – Боюсь, что да. – Помолчав, Билл обратился к Гагерну: – Моника сейчас внизу. Предлагаю всем вместе чего-нибудь выпить и обсудить ситуацию. Не могу поверить, что Тилли строит какие-то козни. Уж кто-кто, но не Тилли. Но если это все-таки она – что ж, Моника первая, кто должен об этом узнать.

– К вашим услугам, – кивнул Гагерн.

Капитан Блейк проводил их к выходу. Прежде чем дверь в кабинет закрылась, последнее, что они увидели, было непроницаемое выражение лица Г. М., восседавшего за своим столом с видом угрюмого истукана, – и им обоим подумалось, что Г. М. рассказал им меньше, чем знал. Из Военного министерства их выпустили через дверь, расположенную на противоположной стороне здания и выходящую на улицу, параллельную Хорсгардз-авеню, так что им пришлось обойти квартал, чтобы вернуться к внутреннему двору. Часы Биг-Бена как раз пробили половину пятого – факт, который в дальнейшем оказался важным.

Моники в вестибюле не было.

Пробираясь через толпу, они принялись ее искать. Им пришлось бы продолжать свои лихорадочные поиски еще неизвестно сколько времени, если бы один из посыльных над ними не сжалился.

– Молодая леди, сэр? – обратился он к Биллу. – А она ушла. Едва ли не через минуту после того, как вы поднялись наверх.

Неяркий послеполуденный свет проникал в тесный кабинет, расположенный на верхнем этаже Военного министерства и выходящий окнами во внутренний двор. Сэр Генри Мерривейл по-прежнему сидел за своим столом, вперив взгляд в дверь. Казалось, что одна ноздря у него скривилась, будто его преследовал запах тухлого яйца.

Закрыв дверь, капитан Блейк присел на край стола и поглядел на Мерривейла.

– Сэр, – обратился он к нему, – в чем подвох?

– А?

– Я спросил, – повторил его собеседник погромче, – в чем подвох?

– Ах да… Так, всякие мысли… – Г. М. обвел взглядом кабинет и ряд серых окон, выходивших во внутренний двор. – Знаешь, Кен, мне здесь уже недолго осталось.

– Что за чушь! – резко отреагировал Блейк.

– Но это правда. Эта война – дело молодых, Кен. Мне почти семьдесят. Ты знал об этом?

– Ну и что?

– Нет, Кен, хватит себя тешить. Удивительно даже, что я так долго продержался. Через неделю-другую я получу отставку. А что потом? А я тебе скажу: будь уверен, что эта свора гиен препроводит меня прямехонько в палату лордов…

Кен Блейк перебил его.

– Послушайте, – возразил он, – я не вижу никаких причин для такого сценария. Мастерс рассказывал, что вы уже давно ведете разговоры о том, что от вас собираются вероломно избавиться и запихнуть в палату лордов. Но с какой стати? В конце концов, вы не обязаны ни у кого идти на поводу. Даже если вам предложат звание пэра, вы ведь всегда можете вежливо отказаться, разве нет?

Г. М. окинул его мрачным взглядом:

– Ах, сынок!.. Ты ведь женат, верно?

– Хм… – протянул Блейк с понимающим видом.

– Да. В придачу у меня две дочери на выданье. Кен, о том скандале, что мне закатят дома, если я откажусь от пэрства, лучше даже не думать. Я каждый раз вскакиваю в холодном поту, когда вижу эту сцену во сне.

Он немного поразмышлял.

– Вот что я буду делать, Кен, – заявил он решительным тоном. – Если только они попытаются выкинуть подобный фортель, я скажу тебе, что я точно сделаю. Я отправлюсь на Восток и уйду в траппистский монастырь.

– Не говорите ерунды!

– Я не шучу, сынок. Тамошние монахи дают обеты, которые мне весьма импонируют: целомудрие, бедность и молчание. Особым поклонником целомудрия и бедности я никогда не был, но вот молчание – это как раз то, что мне надо, Богом клянусь, Кен. Кроме того…

– Кроме того – что?

Г. М. поерзал на стуле, пристально глядя на свою ручку.

– Ну, Кен, – пробурчал он недовольно, – никто из нас ведь не молодеет. Это естественный ход вещей. Человеческая жизнь – три раза по двадцать и еще десять. Я о том, что в жизни каждого наступает момент, когда приходится задумываться о смерти. Когда понятно, что долго ты уже не…

Его собеседник был потрясен. Какие бы упаднические настроения ни овладевали Г. М., как бы он ни брюзжал, ни ворчал и ни жаловался, раньше таких высказываний он не допускал.

– Прекратите! – резко сказал капитан Блейк.

Г. М. продолжал качать головой.

– Ты же понимаешь, Кен…