– Когда наедине приняла от брата букет «Дыхания», – нахмурилась она. – Колдовской ритуал. Не знала? Этот же букет потом подносят невесте на самой свадьбе как напоминание о самом прекрасном моменте её жизни…
– Да нет же! – простонала я, и вцепилась в волосы. – Цветы мне подарил Тарзаг! И не наедине, хвала тапкам! А потом Роктар запулил их в то озеро, где мы гуляли. А вчера просто вернул!
– Почему же тогда брат промолчал, когда дядя заговорил о помолвке? – удивилась Виина.
– Хороший вопрос, – буркнула я.
Она растянула губы и пропела:
– Я же говорила, что ты ему нравишься.
– Гелия, ты чего покраснела? – фыркнула Маита. – То, что Роктар тебе нравится, было видно с первого же взгляда! Я так переживала…
– Пока тебе не предложили взятку в виде иномирного кота, – перебила её Виина. – Все знают, что для тебя магические животные стоят на ступеньку выше, чем мальчики. Отсюда вопрос… – она многозначительно посмотрела на парня, который на четвереньках подобрался ко мне и поднырнул под руку, требуя внимания. – Зачем ты превратила Брыся в человека?
– Ты догадалась? – расстроилась Маита.
– А то нет, – обрадовалась Виина. – Глаза разные, к Гелии льнёт, на меня шипит. Лишь слепой не понял бы.
– Санокон отнюдь не слепой, – вздохнула я. – Надо рассказать ему правду.
– Нет! – взвыла Маита. Вскочив, она подбежала и вцепилась мне в руку. – Гелия, миленькая, не надо! Он передаст моему отцу, и тот поймёт, что я никакая не девушка Роктара. А тогда…
– Что? – заинтересовались мы с Вииной.
– Ну… – Маита уронила руки и угрюмо призналась: – Родители дружат с семьёй Умияна. И когда они всё чаще начали обсуждать, как после окончания академии устроить наш брак, я намекнула, что встречаюсь с Роктаром. И они отстали.
– А на самом деле он тебе не нравится? – расхохоталась я.
– Да ничего так, – пожала она плечами и широко улыбнулась: – Но Брысь круче!
– Всё, пошли словечки Гелии в обиход, – хмыкнула Виина и предложила: – Так представь родителям Брыся. Благо он сейчас в человеческом обличии. Будет и им счастье, и тебе котик для опытов.
– Так, хватит женить моего сфинкса! – оборвала я. – Пора спускаться к завтраку, пока бабуля его не принесла сюда.
Упоминание моей дорогой родственницы возымело воистину волшебное действие: девчонки мгновенно забыли и о коте, и о парнях. Собравшись, пошли к выходу, а я потянулась к своей сумке… и не обнаружила её. Оглядевшись, заметила оборотня, который упрямо старался просунуть в неё голову. Освободив бывшего кота, погрозила пальцем:
– Нет, ты останешься и будешь сидеть тихо, как мышь!
– Мр-рау! – возмутился он.
– Только попробуй, – сощурилась я.
В приоткрытую дверь влетел Хискет.
– У нас гость? – и едва увернулся от ловкого прыжка оборотня. – Что творит этот лохматый? И куда ты дела лысого?!
Брысь заметался по комнате, пытаясь поймать птицу, питоху едва уворачивался.
– О, почти! Парень, ты левой отталкивайся – выше подскакиваешь! Ох, до мелкого уродца тебе далеко – вот коту почти удавалось меня схватить… Ха! Да у тебя ушей нет, как у Брыся, вот в чём проблема. И рулить нечем – хвостом тоже обделён! Ты вообще кто, блоха попрыгучая?
Птиц, ёрничая, кружил под потолком, упрямый паренёк шипел и пробовал достать питоху снова и снова. Но Хискет прав – не хватало человеку ни кошачьих когтей, которыми можно зацепиться, ни манёвренности. Я улыбнулась:
– Ну, вы пока знакомьтесь, а я на занятия.
И тщательно прикрыла дверь. Вдвоём они скучать точно не будут. За Хискета я не волновалась, а вот за мебель даже очень. Она и от поскакушек сфинкса трещала, а сейчас я по возвращении, наверное, не найду целыми ни стула, ни шкафа.
Спустившись на первый этаж, я заглянула в столовую, и от представшей перед глазами картины уровень умиления подскочил до отметки «запредельно». Бабуля, приговаривая «За маму, за папу, за убиенный „Харлей“…», кормила совершенно ошеломлённого резкими переменами Нанута с ложечки.
Колдун послушно, как марионетка, открывал рот и даже позволял промокать себе губы салфеткой. Вид у него при этом был такой же обречённый, как у Брыся, когда к нам приходила пятилетняя дочка нашей соседки. Пока её мама уезжала по делам, именно сфинксу приходилось отрабатывать нелёгкие часы профессии няни. Кот уныло примерял платьица и играл различные роли, исполняя гениальный замысел юного режиссёра…
Надо заметить, что удавалось Брысю это великолепно, и не будь он котом, точно бы стал великим актёром. А секрет до банального прост – после каждой «отработки» сфинкс получал от благодарной мамаши Катеньки баночку лучшего кошачьего корма вне графика. Конечно, мы знали о взятках, но предпочитали не вмешиваться в товарно-нервно-обменные процессы. Животное восполняло потерянные в тяжёлом труде калории!
Вот и Нанут казался слегка растерянным, но… вполне довольным жизнью. И он прав! Бабушке проще сдаться и, улучив момент, тихо улизнуть. Что мы с мамулей успешно проделывали много раз.
Мои одноклассницы с аппетитом уплетали наготовленные бабушкой пироги, а Фаган, помахивая поварёшкой так же раздражённо, как Брысь хвостом, наблюдал за их предательством с порога кухни.
