Мы с Машей расцепляем взгляды и руки. Я выхожу первый и помогаю ей выбраться. В процессе ее платье задирается, но она этого даже не замечает. Я бы тоже хотел не заметить… И идти как нормальный человек, а не пятиться раскоряченным крабом!
Мы выходим из лифта. Маша пытается повернуть в сторону своего номера.
– Я переоденусь.
– Ни в коем случае!
Я тяну ее за собой. Она брыкается. А я… Просто хватаю ее за талию и закидываю себе на плечо.
Мужик сказал – мужик сделал!
– Что вы творите! – возмущенно пищит она.
А я просто держу ее за ноги и глажу по попе. Кайф… Какой же это кайф!
И Машеньке нравится, я чувствую. Она просто еще не поняла… Поэтому брыкается, как дикая коза.
Но только до момента, как мои пальцы находят тонкую полоску стрингов и начинают потихоньку отодвигать ее.
– Роман Андреевич! Прекратите!
– А ты прекрати брыкаться.
– Ладно…
Надо же, какая сговорчивая…
Я заношу ее в номер и опускаю на кровать.
– Ты готова?
– К чему?
Она испуганно пятится назад.
– К осуществлению всех самых пошлых и непристойных фантазий?
– Чьих? – пищит она.
– Моих, естественно.
– Нравится?
– М-м-м… – мне в ответ раздается сладкий прочувствованный стон.
– Это идеально! – выдыхает Машенька. – Именно это я и представляла в самых тайных запретных мечтах…
Роман
Я джентльмен.
Гребаный благородный дон.
Я не обижаю маленьких девочек. Я их кормлю.
Машенька сидит на кровати. Укрыла свои голые ножки одеялом. Замерзла, говорит. Коза…
Потрогать нельзя – так хоть позырить дайте! Я же уже вообще озверел от голода…
А Маша ест. С отменным аппетитом уплетает за обе щеки люля-кебаб. Смачно откусывает, засовывая его в рот, блаженно жует, прикрыв глаза. Еще и стонет…
По подбородку стекает сок. Она слизывает его. Распахивает глаза и прикусывает губу…
Ну как поверить, что она не издевается надо мной?
– Есть в этом что-то запретное, – произносит она. – И порочное.
В ее голосе звучит сексуальная хрипотца. А я… В ответ могу только хрюкнуть. Членораздельных звуков мой рот не издает.
– Мама никогда мне не разрешала есть в кровати.
– Я тебе разрешаю все, – только и могу выдавить я.
Сидя в кресле без возможности нормально встать.
– Нет, мама, конечно, права! – щебечет Машенька. – Но я вам тут ничего не закапала, честно! Я аккуратно ела. Над тарелкой. Вы сами не дали мне унести люляшки в свой номер…
– Р-р-р! – только и могу произнести я.
– Я, кстати, согрелась. Уже не мерзну.
Она откидывает одеяло, вскакивает с кровати, бежит в ванную. Умывается, наверное.
Уже не выглядит томной пантерой. Снова стала дерзкой легкомысленной козой, которая носится с деловым видом туда-сюда и стучит копытами.
А я догрызаю свои люля-кебабы. И чувствую, что мой голод ничуть не стал меньше.
Маша сейчас уйдет в свой номер и сладко уснет в кроватке, сытая и довольная. А я всю ночь буду ворочаться, пытаясь присунуть свой люля одеялу, хранящему ее запах…
– Мне очень важно договориться с этим человеком, – объясняю я своей помощнице. – От него зависит наша работа в этом городе.
Мы сидим на террасе ресторана. Ждем Олега. Это босс местной транспортной фирмы, с которой моя компания очень хочет сотрудничать.
– Понятно, – кивает Машенька, попивая кофе. – От меня что нужно?
– Ничего. Просто сиди, молчи и улыбайся.
– А я думала, попросите расстегнуть рубашку и накрасить губы красной помадой.
– Машенька, такое бывает только в кино: надела юбку покороче, декольте поглубже – и сделала всех на деловых переговорах. В жизни все иначе.
– А как в жизни?
– Деловые люди заняты деловыми вопросами. Они работают! И думают о выгоде. А не пускают слюни на женские прелести.
Все, кроме меня.
О, а вот и Олег. Подкатил к ресторану на мотоцикле. Идет к нам, снимая на ходу косуху.
Я кошусь на Машу. Она смотрит на него, раскрыв свой влажный ротик… Да он тебе в отцы годится! Ну, как минимум, в очень старшие братья.
Мы здороваемся и знакомимся. Начинается обсуждение деталей сотрудничества. Которое идет очень туго. Олег ни в какую не хочет подписывать договор на моих условиях.
Машенька ведет себя прилично. Пьет кофе, улыбается. Но время от времени бросает взгляды на мотоцикл Олега.
В конце концов он это замечает. И снисходительно бросает:
– Нравится?
– Четыре цилиндра? – спрашивает она.
Внезапно.
– Ага.
– Инжектор?
– Да… – растерянно бормочет Олег. – А ты откуда знаешь?
– У моего отца “Дукатти”. Старый, но нежно любимый.
– Крутяк!
– А у моей мамы “Харлей”.
– У мамы?!
Чувак в таком же шоке, как и я. Только сейчас я что-то припоминаю… Кажется, я слышал, что у Пашки Кабана и жена водит байк. Но как-то эта информация не задержалась в моей голове.
Похоже, зря.
– Ну да. Мама любит помягче, – объясняет Маша.
– Подожди…
Олег смотрит на нее внимательнее. Прищуривает один глаз, наклоняет голову…
– То-то мне твое лицо показалось знакомым…
На этих словах он встает и начинает расстегивать свою клетчатую рубашку. Мы с Машей таращимся на него в шоке.
Что за стриптиз, мля? Решил, не отходя от кассы, соблазнить мою помощницу?
Олег снимает рубашку. И – разворачивается к нам спиной.
Где красуется нереально красивый и очень сложно выполненный тигр.
– Мама набила? – спрашивает Маша.