Кратира, еще не понимая, что настал ее смертный час, содрогнулась всем телом и вцепилась лапами в плечи проходимки, пытаясь оторвать ту от себя.
Под складками было до отвратительного слизко. Там, внутри, в теплом киселе, трепыхалось что-то маленькое, похожее по ощущениям на дергающегося мышонка, попавшего в ловушку. И если бы не вопрос жизни и смерти, то та Юлия, которая до дрожи боялась грызунов, с визгом расцепила бы пальцы, лишь бы не прикасаться к этому еще раз.
Она и завизжала, но вопреки ожиданиям сжала кулак еще сильнее. А когда взорвавшаяся долгим «И-и-и-и!!!» кратира все-таки отшвырнула «блоху», чья рука покинула ее тело с мерзким хлюпаньем, то Юля с удивлением обнаружила, что зажатая в кулаке мышь -маленькое сердце, неумолимо напоминающее куриное.
Кратира, протрубив нисходящее «и» - с таким звуком спускается дырявый круг для купания, осела кучей дерьма.
Но «жертва» уже не смотрела на нее. Швырнув на пол все еще колотящийся орган монстра, она вытерла ладонь о платье и кинулась к Изегеру.
Приложив ухо к его груди, Юлия сморщила лицо, заставляя себя не плакать: сердце лорда Ханнора молчало.
- Не сметь! - крикнула она и стукнула кулаком по груди «мужа».
Сил почти не осталось, но Юля боролась до последнего. Зажав Изегеру нос, выдыхала ему в рот, а потом, рискуя сломать ребра, с силой нажимала на то место, где должно биться сердце.
- Раз, два, три, четыре! - считала она вслух, и вновь припадала к губам. А когда Изегер вдруг выдохнул и открыл замутненные глаза, Юля дала волю слезам.
Его рука, испачканная в засохшей крови, медленно поднялась и погладила Юльку по щеке.
- Пойдем домой? - прошептали его губы. Эти простые слова, произнесенные вместо ожидаемой фразы «Ну, здравствуй, жена!», породили такую волну нежности, что Юлия вцепилась в пальцы Изегера и не позволила их убрать от своего лица.
- Ы-ы-ы! - завыла она, не веря, что все страшное уже позади, потому как свободная рука лорда Ханнора, чиркнув легким жестом пространство, разорвала его по горизонтали, и всего лишь осталось перекатиться в эту мерцающую дыру.
- Тише, тише, дурочка...
Вывалились они из портала в той самой спальне, где Юле однажды уже довелось заночевать: в замке на южной границе.
- Да отпустите же! - Юля пихнула Изегера в плечо, и тот, наконец, понял, что лежащая под ним женщина задыхается.
- М-м-м... Простите, - оба вдруг перешли на «вы». - Я несколько неодет.
Юля скатилась на пол с другой стороны кровати, когда лорд Ханнор резко выдернул из-под нее покрывало, чтобы прикрыть свои бедра.
- У вас входит в привычку встречать меня в таком виде, - Юля быстро встала на ноги и гордо тряхнула головой. Растрепавшиеся, местами влажные волосы неприятно ударили по спине.
- А у вас грудь вывалилась.
Юлино лицо стало пунцовым. Пальцы дрожали, и обрывки некогда роскошного платья их не слушались, оголяя то одну, то другую грудь. Потерпев неудачу, «жена» вцепилась в простыню. Но то ли ту пришили к матрасу, то ли у Юли не хватило сил и терпения вытащить ее, но попытка была зачтена как неуспешная, а потому ничего не оставалось делать, как схватить подушку и прижать к себе.
- А у вас губы горькие. Аж противно, - она брезгливо скривила лицо.
- Кьярва. Опоили, должно быть, - Изегер потер грудь. - Вы не знаете, отчего у меня так сильно болят ребра?
Юля фыркнула.
Одна из бровей лорда Ханнора поползла вверх.
- Признавайтесь, откуда вам известно, что у меня губы горькие? Воспользовались моим бессознательным состоянием и полезли целоваться?
Юля скрежетнула зубами.
Изегер поиграл бровями.
«Жена» сощурила глаза.
Лорд широко улыбнулся.
- А, к черту! - через минуту молчаливого противостояния, Юля отшвырнула подушку, одним махом преодолела широкий матрас, прыгнула на Изегера, который от неожиданности выпустил из рук покрывало, и впилась ему в губы.
- Ты понимаешь, что сейчас поддаешься магии строна? - прерывая поцелуй, шепнул лорд Ханнор. Его ладони поддерживали Юлию под ягодицы, а глаза скользили по прекрасному, несмотря на подтеки и грязь, лицу. Он не замечал ни всклоченных волос «жены», ни пятен крови, ни того железного крюка на ее платье, что при тесных объятиях впивался ему в грудь. Изегера сжигало желание. Но он был старше и опытнее, а потому хотел получить убедительное «да», прежде чем они совершат очередную ошибку, могущую привести к разрыву. - Потом будешь жалеть.
- Это будет потом, - также шепотом ответила Юля и, обхватив лицо «мужа» ладонями, вновь прижалась к его губам.
Еще там, в клетке у кратиры, в минуту душевного волнения за жизнь Изегера, маска Эйжении соскользнула, открыв лицо, к которому земная девочка привыкла за двадцать с небольшим лет жизни.
