- Ах, какая ты милая! - воскликнул появившийся в дверях Михайка. Нисколько не смущаясь посторонних, он сунул Хильде туесок, накрытый белой тряпицей, и обошел по кругу зардевшуюся от неловкости Юльку. - Может, все-таки будешь моей дамой сердца? - и тут же с ходу определив, кто может решить проблему, обратился к владелице модного салона: - Шарфик для Джулии пошить возьметесь? Я заплачу.
- Вот! Слова настоящего мужчины! - радостно откликнулась Хильда, польщенная неожиданной похвалой. Платье с тем богатым оттенком красного, о котором обычно говорят «черная кровь», невероятно шло темноволосой Юльке.
- А здесь не слишком большой вырез? - она подергала лиф платья, открывавший невесть откуда взявшуюся ложбинку между полушариями груди. Чтобы не портить цветовое впечатление, строн с зелеными камнями пришлось перекинуть на спину, где он надежно спрятался под бархатной тканью, оставив на обозрение лишь тонкую цепочку на шее.
- Нет-нет-нет! - запротестовал Михайка, вытянув руку, словно Юля действительно могла завернуть себя в кокон из ткани. - Так в самый раз. Милорду понравится.
- А с чего это ты взял, что милорду понравится? - Хильда, поставив принесенный туесок на стол, повернулась к мальцу, продолжающему в восхищении кружить вокруг растерявшейся «дамы сердца».
- А с чего бы ему вдруг вытребовать у поварихи угощение? - он кивнул на стол, где под белоснежной салфеткой обнаружились свежеиспеченные булочки и плошка с ягодами, напоминающими крупную ежевику. - Отродясь милорд сам на кухню не приходил. Значит, интерес какой-то имеется. Или ты ему уже пообещала стать дамой сердца?
Михайка ревниво сощурил глаза, но увидев оторопелое мотание головой объекта спора, успокоился.
Хильда кусала губы, чтобы смехом не обидеть верного рыцаря.
- Ну так что? Пошьете шарфик? - он уже стоял у двери.
- Пошью-пошью, - успокоила его мастерица.
- Вот не понимаю я милорда! - воскликнула Юля, рассматривая угощение, где вместе со сдобными булочками ждало своего часа печенье в виде фигурок животных. Откусив оленью голову, она закатила от удовольствия глаза. - То держит на хлебе и воде... фигурально выражаясь, конечно... то такие изыски.
- А чего тут не понимать? Красивая девушка, неженатый милорд... - Хильда кинула ягоду «ежевики» в рот и скривилась. - Ух, какой урдук кислый!
- Подождите-подождите, так это тот самый урдук, за которым охотятся урийцы? Это его милорд призывал не отдавать на поругание?
- Он самый. Целебный, - Хильда отодвинула от себя плошку с ягодами и принялась за печеное. Она ела с таким аппетитом, что Юля не удержалась и, прикончив оленя, взялась за кренделек
- Не из-за него ли урийцы с таким постоянством прут на наш берег? - Юлия поймала себя на том, что назвала берег «нашим».
- Ох, сомневаюсь. Урдук созревает лишь осенью, а урийцы лезут круглый год. Как только пограничники зазеваются, дикари тут как тут. Их и в деревне вылавливали, где ягоды вовсе не растут. И даже в замке. Пробрались-таки под самым носом у охраны.
- Ой, а я иногда дверь на ночь не закрываю...
- Теперь закрывай. Как раз в этом доме и нашли урийского шамана. Мертвого.
Юля положила недоеденный крендель на стол.
- Не в этой ли самой комнате? - она в ужасе огляделась. Ей уже чудилось, что за занавесками сгустились тени, а под кроватью кто-то шебуршится.
- Да не трусь ты так! - засмеялась Хильда, на аппетит которой страшилка нисколько не повлияла. В расход пошла еще одна плюшка. - Дело давнее. Милорд Дульф Ханнор еще мальчишкой был.
- И кто убил шамана? Пограничники?
- Точно не они. Эту тайну до сих пор не разгадали. Рассказывают, конечно, разное. Одни верят, что пресветлый Шаагиль руку приложил, спасая благословенный Агрид, другие думают, что в замке живет какой-то дух, который и расправился с главарем дикарей. Но дух явно не из добрых, - Хильда перестала жевать и сделала многозначительную паузу. - Ты бы видела того шамана. Тело изрублено, а головы нет.
- Как нет? - Юлька перешла на шепот. - Отсекли?
- Понятное дело, что отсекли, но вот куда дели? Говорят, охрана весь дом перерыла, а голову так и не нашла.
- Может, убили в другом месте, а тело здесь бросили?
- Нет, - Хильда цокнула языком. - Сказывают, в подвале крови было по колено. Если бы тащили из другого места, то мертвец свой кинжал непременно выронил бы, но он так и лежал, крепко сжимая рукоятку. И что странно, в другой его руке нашли кусок гобелена. Люди до сих пор гадают, зачем дикарю рвать ковры на стенах.
Юля вспомнила следы от пики на гобелене с изображением «Ждуна», высасывающего душу. Не об этой ли дыре говорит Хильда?
- Наверное, шаман искал что-то?
- Все стены обстучали. Камень кругом, никаких пустот и тайников.
- Ужас...
- И не говори.
«Вот ведь! Неужели милорд надеется, что злой дух и меня пришибет?» - от огорчения, что Изегер оказался плюс ко всему коварным злодеем, Юля не заметила, как сунула в рот урдук и раскусила его. Ягода неожиданно оказалась настолько кислой, что из глаз брызнули слезы.
Хильда рассмеялась и протянула подруге салфетку, которую принесли вместе с корзинкой. На стол выскользнула записка.
