Я проснулся измочаленным и с головной болью. Мойсес Фруассар Кальдерон, Ла-Флорида, 15-Б, импотент и гетеросексуал. Не удовлетворенная мной Докторша спала рядом, нагая, и что-то невнятно бормотала во сне: должно быть, ей виделись жуткие сцены из тех времен, когда она была волонтером в Африке. Кармен часто говорила, что терпеть не может засыпать, потому что ей постоянно снятся нищета, боль и смерть. Ветки жасмина на подоконнике источали тошнотворно сладкий запах. Стоило мне подумать, что зуд не беспокоит меня подозрительно долго, и он не заставил себя ждать. Я поклялся не расчесывать и так израненную за последние дни кожу, но тут же нарушил обещание и только старался тереть охваченные чесоткой места подушечками пальцев, а не скрести ногтями. В фаянсовой миске покоились переспелые плоды айвы, навевавшие мысли о какой-нибудь старой таверне. С улицы доносился монотонный гул, как всегда бывает в ночь с пятницы на субботу в квартале, известном своими питейными заведениями. Это вовсе не входило в мои планы, однако на кухне, наливая себе воды, я вдруг вспомнил о своем давнем намерении уничтожить коллекцию Докторши. Я выбрал подходящий нож и со зловещей улыбкой на устах отправился в библиотеку, где хранились драгоценные тома. В сердце моем не было места жалости. У десятка книг оказалась разрезанной целая тетрадь, а у некоторых даже две. На столе осталась мелкая бумажная стружка. Я смел ее в ладонь и сунул в рот, чтобы скрыть следы преступления.
