В противоположном углу сектора обзора рефлектора скромно пристроилась шестая планета — газовый гигант — которая, вследствие удаленности тлела слабой искоркой среди плавающих в галактическом океане звездных айсбергов. У планеты обнаружилось пять лун, из которых только две удалось отчетливо разглядеть. Это были крупные сателлиты размером примерно в три четверти Каскадены. Поверхность одного украшали многочисленные вытопленные в камне воронки кратеров, которые, согласно классической схеме, принято было считать за следы метеоритных бомбардировок безатмосферных планет. В принципе, большей частью так и было. Но с некоторых пор Шлейсер стал более осторожно относиться к традиционным взглядам. Ему как-то довелось наблюдать лишенную атмосферы, но весьма активную планету, где наглядно проявился совершенно иной механизм формирования таких кратеров. Там, в крайне разреженной, почти неотличимой от вакуума среде, в покровах вязких вулканопродуктов возникали и вырастали до гигантских размеров лавовые пузыри, которые затем лопались и образовывали огромные кратеры с горным обрамлением по периметру и вершинами в центре… Что касается второго (внешнего) спутника, то по имеющимся данным он относился к «приблудным». Его петлеобразная орбита свидетельствовала о том, что сформировался он как планета на самостоятельной орбите, но позже был захвачен гигантом. От наметанного глаза Шлейсера не укрылись характерные детали его строения. Космоформ имел пятнистую текстуру и являл собой сплошной океан: светлые пятна — иней и лед из метана; темные — жидкий азот. В целом, подобные образования не являлись редкостью. Как-то ему довелось побывать в окрестностях планеты, состоящей на сто километров в глубину из жидкого метана. На ней тоже не было ни одного островка, ни единой отмели. Один лишь океан, двухсотметровые волны и невероятной силы ураганы… Естественно, исходя из такого устройства, и тот, и этот объекты с позиций наличия рудной минерализации были абсолютно бесперспективны. Не представлял в этом отношении интереса и сам гигант, хотя в его оболочке содержались все элементы: от водорода до тяжелых металлов, включая и трансурановые.
Сказывалось ли на этих, да и на остальных планетах действие «s-фактора»? Этого он не знал. Об этом вообще никто ничего не мог сказать. Все объекты, кроме Каскадены, обследовались только автоматами. Два из них геологи признали перспективными. И все. Остальное откладывалось на будущее.
Где-то на Эстерии ударил метеорит. Подобное явление не было здесь редкостью. Запело приемное устройство сейсмографа. Как и в других подобных случаях, это будет продолжаться не меньше часа. Рассеиваясь на бесчисленных трещинах и неоднородностях динамически перенапряженного чехла, сейсмоволны затягивают время своего пробега. На Земле они затухли бы за несколько минут.
Он переключил внимание на звезды — россыпи неисчислимых «мегаатомов космоса». Апекс движения системы Даира находился в направлении шарового скопления Магдан в надспиральной части галактического диска. В таком ракурсе многие астеризмы [64] изменили свое положение. Вместе с тем появились новые асторги, кластеры, полиастры и галактограны, которые еще никто не каталогизировал и не назвал. Кстати, о наименованиях. Одно дело, открыть космообъект. Его еще надо как-то окрестить или присвоить ему соответствующую аббревиатуру. При этом надо постараться не обделить вниманием и космографическое окружение: детализировать положение ближних и дальних соседей, дать им сравнительную характеристику, проследить их эволюционный путь. Для этого издавна сложились определенные правила и никто, несмотря на откровенный архаизм данной традиции, не решался ее нарушить.
Одни объекты предписывалось называть исключительно женскими именами, вторые мужскими, третьи греко-латинскими словами, четвертым присваивались буквенные индексы, пятым — цифровые и так далее. Бесплодные попытки наглядно представить разделяющие космофизические структуры расстояния, равно как и воссоздать мысленный образ объединяющего их в единое целое
Он выключил мониторы и оставил для ориентации только экран с панисферой. Перед глазами вживую предстал звездный театр, во всей его красоте и разнообразии.
