Всего на станции насчитывалось три центра управления. Главный располагался в центральной башне и, так же как упрятанный под землю один из вспомогательных, был законсервирован. Таким образом, в распоряжении илотов оставался второй резервный центр, занимающий обширную комнату размером восемь на десять метров. Это было светлое помещение с высоким потолком, полом из ультрапрочного антирезонансного кремний-бетона и белыми панельными стенами, на фоне которых рельефно выделялся сложносплетенный орнамент из разнокалиберных ветвящихся проводников. Над круглой, в форме лепестковой диафрагмы дверью, выше опоясывающего периметр вентиляционного коллектора, находился похожий на эллипсоид бесконтактный адаптер врезанного в центральную башню главного энерговода. Здесь часть энергии трансформировалась в питающие станцию токи, а часть переводилась в излучение, после чего через систему антенн распределялась по континенту на режимные блокпосты, метеопункты, отключенную от планетарной энергосети Главную станцию, а также передавалась орбитальным космонавигационным комплексам и накопительным терминалам. Здесь же размещались: пульт управления активатором находящегося в башне энергоблока; сфероиды полиспектральных стереопластов и экраны призмоскопического обзора, обеспечивающие объемное панорамирование интересующих оператора экспозиций; программный блок автомодулятора, поддерживающего оптимальный режим защитного контура при задействовании силового щита; дуплекс объединенного с дисплеем информкоммуникатора, посредством которого осуществлялась диалоговая связь с ультиматором; распределитель компьютерного обеспечения; модем входа в информатеку; блок связи с Метрополией; астрономическое оборудование и средства управления системами орбитального позиционирования; пульт управления СВЧ — излучателем; аварийный пульт; приборы, механизмы, установки, аппараты и прочее оснащение, необходимое для обеспечения полноценной работы станции и безопасности обслуживающего ее персонала. По углам — резервные энерготроны-накопители от альтернативных источников (солнце, ветер, грави-магнито-радиационный фон). Вместо фронтальной стены — окно от потолка до пола с мирным видом на прибрежную равнину с пляжем. Прозрачность и цвет стекла менялись в зависимости от освещенности или по желанию. Предусмотрены были также объемные декоративные заставки с картинами на любой вкус: от космических, до подводных.
Большая часть станционного оборудования не бездействовала. Уже более десяти лет здесь ни на минуту не прекращалась почти незаметная работа. Ровно перемигивались разноцветные глазки индикаторов. Приборные панели и стены отражали голубоватое мерцание экранов. Но выдача информации на мониторы и сигнальные устройства не являлась руководством для вмешательства во что-либо, а носила лишь характер констатации фактов. Землетрясения, оползни, лавины, сели, изменения погоды и уровня космической радиации, направление метеоритных потоков, сведения о самочувствии колониантов, характеристики функциональной деятельности их организмов (включая данные всесторонних анализов) и многое другое — все это фиксировалось автоматически и передавалось на обработку ультиматору, который в свою очередь выводил результаты на мониторы, не забывая по спейс-фаговой связи передавать их на Землю. При этом, следуя антиакцидентной [62] программе, большую часть решений он принимал самостоятельно, по собственной инициативе, и согласовывал свои действия с Центром только в тех случаях, когда вследствие природного или же человеческого фактора ситуация грозила обернуться форс-мажором. Последний раз это случилось после смерти Схорца…
У Шлейсера с ультиматором проблем не возникало (в отличие от Арни, который за нарушение правил — исполнение смертельных трюков в воздухе и на воде — уже дважды за время его присутствия был наказан недельным отлучением от пользования транспортом). Исинт воспринял появление кампиора как само собой разумеющееся, ни в чем его не выделял, но и не обделял вниманием. Несмотря на отсутствие голосовой связи, общение с ним неудобств не доставляло. Раз в неделю каждый релегат проходил получасовое тестирование, после чего, в случае каких отклонений, ультиматор консультировал Рона, а уже тот проводил соответствующую профилактику.
Как бы там ни было, но Схорц был толковым малым. Наверное, в других условиях и при иных обстоятельствах из него получился бы первоклассный хакер. Как ни пытался Шлейсер понять, каким образом ему удалось взломать казалось бы совершеннейшую защиту ультиматора, из этого ничего не вышло. Тиб конечно что-то знал. Более того, он тоже умел «договариваться» с исинтом, в результате чего тот не обращал внимания на некоторые вольности. Но как Тиб это делал, оставалось только догадываться. Одно не вызывало сомнений: если общение с ультиматором осуществлялось исключительно через компьютерную связь, то и воздействовать на него можно было только через информационный терминал и никак иначе.
