Еще в первые дни Шлейсер заметил, что астрономические наблюдения проводились здесь в примитивном режиме и поскольку были полностью автоматизированы, то, естественно, никем не корректировались. Установленное на крыше санпропускника зеркало телескопа (надо отметить, довольно приличного уровня) находилось в относительно сносном состоянии. Тем не менее, Шлейсер предпочел ему орбитальный телескоп, размещенный на одном из метеоспутников. И хотя класс наземного аппарата был выше, обсервация из космоса, прежде всего в оптическом диапазоне, отличалась лучшим качеством. К тому же орбитальный телескоп давал возможность вживую исследовать южное небо и производить по ходу наблюдений спектральную фильтрацию.
Наверное, не было таких цветов и оттенков, которые в том или ином проявлении не были бы запечатлены в космосе. Шлейсеру встречались звезды рубиновые, бирюзовые, аквамариновые, сапфировые, аметистовые, изумрудные, золотисто-оранжевые, палевые, перламутровые, шоколадные и даже черные. Однажды из галактического войда он наблюдал редчайшее явление: семейство из шести звезд, все компоненты которого мало того, что отличались размерами, так еще и были окрашены в разные цвета. При этом две звезды находились настолько близко друг к другу, что, из-за перетекания вещества напоминали дыни с почти соприкасающимися острыми концами.
Планеты тоже не уступали звездам в оригинальности, причем не только по раскраске. Многие из них оставили в памяти Шлейсера неизгладимый след: нивелированные как биллиардный шар, без единого выступа или впадины; расчлененные наподобие утыканного иголками яблока; спокойные и усыпанные пепловыми, лавовыми, водными, ледяными, газовыми, кислотными, ионными и даже плазменными вулканами; агатовые в полосочку (из-за дифференциации атмосфер); в клеточку (из-за аномальной тектонической активности); в крапинку (опять же вследствие извержения резко отличающихся по составу и цвету магмапродуктов); удаленные от своих светил на громадные расстояния и с солнцами во все небо. У горячих планет земной группы, где нет тектоники плит, а значит, отсутствует возможность разделения на континенты и океаны, не может быть расчлененного рельефа. Мантия таких планет раскалена. И она периодически взламывает тонкую кору, перемешивая слагающее приповерхностные слои вещество. С другой стороны, на охлажденных планетах этой группы формируется толстая литосфера (кора) и горячая мантия не может разорвать ее на континенты. В таких случаях формируются мощнейшие вулканы. Из-за толщины коры, под ней накапливаются огромные напряжения. И когда происходит ее пробой, то эффект извержения проявляется намного сильней, чем скажем на Земле или на той же Каскадене.
Так, исследуя из года в год объекты космоценоза, Шлейсер набирался опыта, и к текущему времени мог без труда найти объяснение множеству на первый взгляд не поддающихся разрешению парадоксам и несообразностям. Но здесь случай особый. «S-фактор»! Чтобы разобраться в его природе, надо было тщательнейшим образом изучить материалы не только планетарного, но и космического масштаба.
Последнее время погода не баловала. Вторую неделю над побережьем висел туман, который если ненадолго и рассеивался, то исключительно лишь для того, чтобы смениться обвальным дождем. Территорию станции круглосуточно освещали танталовые лампионы, но и они не могли развеять сумерки. Даже в разгар дня за окнами клубилась свинцовая мгла, из глубины которой доносилась нестройная разноголосица лесной живности.
В такие дни дальше периметра никто не выходил. Рон усиленно лечил простудившегося Фила, пичкая его экспериментальными, синтезированными с помощью ультиматора препаратами. Тиб с помощью Дзетла взялся ремонтировать кессон шлюзовой камеры санпропускника, где еще до прибытия Шлейсера обнаружилась утечка. Даже Арни нашел себе занятие. Он загнал в эллинг оба микролета и занялся их профилактикой. Этим давно уже надо было заняться, потому как в регуляторе тяги одного из аппаратов возникло нарушение соответствия между «плюс-минус» компонентами, в результате чего его мощность упала почти на треть. Арни неплохо разбирался в механизмах, в совершенстве владел техникой управления любыми движущимися средствами, поэтому лучше него вряд ли кто другой мог устранять время от времени возникающие неисправности.
Предоставленный самому себе, Шлейсер тоже решил принять участие в общественных работах. Поскольку его действия вряд ли могли быть направлены на то, что могло бы принести реальную пользу, он задался целью отыскать запасной вход в подземное укрытие станции. А так как принцип заложения такого рода сооружений был ему известен, сделать это особого труда не составило. В одной из построек неподалеку от санпропускника, куда раньше никто не заглядывал, находился вход в резервный лифтовый ствол. Основной, как известно, располагался в центральной башне, доступ куда был закрыт.
