– Нет, нет! Только не к нему! – со страхом в голосе проговорил Бедагост. – Только не к магу! Не надо с ним связываться! Это погибель! Я слышал, на что способно это чудовище. Идёт слух, что он настолько ужасен, что его никто не охраняет, и при этом ни один из бандитов не смеет на него напасть. А ведь среди бандитов подобное – обычно дело.
– Бедагост, – начал Вандегриф, подойдя к двери и готовясь выпроводить старосту в сени, – господин Ломпатри победил во множественных сражениях. С ним я – верный правому делу рыцарь. С нами добрые друзья. И говорят, рыцарь Гвадемальд с войском скоро вернётся. Этот жалкий человечишка не запугает нас своими фокусами!
– Но это не человечишка! – с полными страхами глазами заметил Бедагост, открывая дверь. Из сеней дунул холодный ветер, затушив каганец и даже стоящие на столе у противоположной стены свечи. Рыцарям и старику стало не по себе. Я почувствовал это по тому, как они смотрели друг на друга. Света из прикрытой печи хватало, чтобы разглядеть очертания их лиц. – Побёг я, побёг! – затараторил староста и скрылся в темноте.
– Ладно, – нарушил молчание Закич, встав с постели и войдя в горницу. – Что греха таить? Ломпатри, извини меня за эти речи о биче и о кормящих. Тёмные меня попутали. Кровь, смерть. В бане тёр себе руки долго. Тёр, что есть мочи. До крови, думал кожу сотру. Никак отмыться не мог от этого пира. До сих пор перед глазами половые доски в крови. Извини, господин. Ну или хоть прости, коль сможешь!
– Извиняю, Закич. А теперь и нам в баню можно.
– И я схожу, – ответил Закич. – Наперво зверушке перевязочку, а опосля к вам; ещё разок искупаться!
– Коневод! – осадил его Ломпатри за то, что обзывает благородного сказочного господина.
– Всё, всё! Молчу! – ответил Закич и прошёл со мною через одрину в дальнюю комнату, где Воська уже зажёг несколько лучин. Там Закич снял с меня старую повязку. Прямо у меня за спиной, за тонкой деревянной стенкой находились сени. Было слышно, как Ломпатри и Вандегриф выпроваживали Бедагоста.
– Синий вереск, – сказал мне Закич, разворачивая маленький кулёк и выкладывая его содержимое на новую повязку. Опять будет жечь.
– Вы видели это? – донёсся из-за стены голос Вандегрифа. Рыцарь старался говорить шёпотом, но его сильный бас доносился и сюда, за тоненькую стенку. Закич прислушался.
– Что именно? – спросил его Ломпатри.
– Тусветный поймал стрелу, – загадочно произнёс Вандегриф.
– Поймал. Но я бы посоветовал вам пересмотреть своё отношение к этому существу.
– При всём моём уважении, господин рыцарь, я останусь при своём мнении и поясню, почему я считаю его недобрым. Я никогда не видел и даже не слышал о том, чтобы кто-то, когда-то поймал стрелу. Даже байки такой нет! Господин Ломпатри, это не просто безупречная тренировка и мгновенная реакция. Он знал, куда тот выстрелит и когда он это сделает. Он овладел разумом лучника!
– О чём вы говорите, Вандегриф! – сказал Ломпатри таким тоном, будто тот рассказывал ему нелепые сказки.
– Помяните мой сказ, господин Ломпатри, – продолжал Вандегриф. – Это волшебство. Полено ведь сказочное существо. От них всегда проблемы. Упаси нас свет от таких спутников! К тому же…
– Что ещё? – спросил Ломпатри, открывая дверь вон.
– Теперь вот он встал, когда Закич пришёл с бани. Нуониэль хотел что-то сказать. Зверушка вспомнила, что надо говорить в такие моменты. Память возвращается к нему. И настанет время, когда он всё вспомнит. Кажется мне, вы не очень этого жаждите. И тусветная тварь скрытничает! Как вы узнаете, что он всё вспомнил?
– Когда он всё вспомнит, он меня убьёт, – хмуро ответил Ломпатри.
Вандегриф ничего не ответил. Они с минуту стояли тихо, а потом всё-таки вышли из избы, хлопнув дверью.
Закич смотрел на меня стеклянными глазами полными страха. В руках он держал повязку с горсткой жёванного синего вереска.
– Будет жечь, – быстро сказал он и приложил к моей простреленной шее весь синий вереск, что собрал за день. Моё тело пронзила оглушающая боль. Перед глазами, как молнии пронеслись картинки битвы в общем доме, тьма и странный меч, который падает на чёрные камни, блестящие от ночного дождя. Такого меча я никогда раньше не видел. Возможно, он был из моих странных снов, в один из которых я снова провалился.
Глава 8 «Женщины»
