Городок Токи находился совсем недалеко от стольного града Вирфалии Идрэна. Этот портовый городишко стоял на реке Дикая, впадающей в озеро Аин. Большое озеро растянулось с севера на юг между провинцией Дербены с южного берега и огромным лесом с восточного. Лес этот назывался Амелинская пуща и слыл местом диким и непроходимым. Редкие охотники отправлялись туда на промысел. Зато шкуры невиданных зверей, водящихся там, хорошо продавались в местечке, получившем у местных название Полночная Пристань. Это поселение торговцев и рыбаков располагалось в месте, где горная цепь Чнед сходилась с озером Аин. Считалось, что заплывать севернее от Полночной Пристани – дело дурное. Горная цепь как бы и не исчезала здесь, а продолжала тянуться в озеро, по его дну и куда-то ещё, невесть куда. Рыбаки говаривали, что рифов и отмелей тут больше чем воды. «Туда наверх», как называли эти северные рифы рыбаки, никто не ходил. Добраться от Полночной Пристани до земель на севере можно было только отправившись через все Дербены к Стольному Волоку, идущему до форта «Врата» и дальше в Сивые Верещатники.
Рыцарь Гвадемальд со своими людьми взял шесть королевских кораблей и повёл их по Дикой до озера Аин. На устье его ждали ещё отряды. Кое-как они поднялись на корабли в этой заболоченной местности. Через несколько дней из Полночной Пристани выступила первая часть вирфалийской армии. Марш растянулся: головной отряд с командующим ушли вперёд, а другие части отстали. Армия прошла через деревню Буеры, обогнула лес Ельновки и по Стольному Волоку вышла к форту «Врата». Отряды рыцаря Овиана Кери шли последними. Рыцарю не понравилось такое отставание, и он приказал сотне под командованием Будимира Степковия «поднажать» и догнать головной отряд рыцаря Гвадемальда. Сотник Будимир «поднажал» и вышел на плато перед фортом глубокой ночью тридцать первого числа месяца листобоя, на следующий день после встречи с братом.
Гвадемальд Буртуазье уже стоял перед стенами непреступного форта. Костры, шатры, палатки, суета осадного лагеря – всё перемешалось на подтаявшем снеге, смешанном с грязью. Часовые не смыкали глаз, пластуны приходили и уходил в ночь сновать по отрогам и горным тропам. Провизоры кричали на своих помощников, сотники кричали на провизоров, а рыцари сидели в тёплых, светлых шатрах в центре лагеря и обсуждали план взятия твердыни.
Весь день пути до лагеря Гвадемальда рыцарь Ломпатри и нуониэль прошли вместе. Что-то странное произошло между этими двоими: они как бы отделились от остальных. Ломпатри постоянно что-то рассказывал Тимберу, а тот слушал, кивал и делал знаками простые замечания. Ломпатри понимал эти знаки даже без Воськи. Правда, и Тимберу и Чиджею пришлось скрывать свой облик от остальных, ведь они шли вместе с сотней солдат вирфалийской армии, где у каждого второго взгляды на проблему сказочных существ оставались совершенно недружелюбными. Сотник Будимир сердечно обрадовался обнаружению своего брата Лорни, которого не видел уже более двенадцати лет. Братья просидели полночи, говоря о своих делах, а на марше командир не отпускал Лорни от себя. Когда отряд дошёл до цели, пришло время закончить все начинания, разобраться со всеми загадками и ответить на все странные вопросы провинции Дербены, даже если эти вопросы лишены смысла. Только вот при виде осадного лагеря, рыцарю тут же бросилось в глаза всеобщее уныние. Над многими палатками, да и просто на копьях вдоль тропинок, развивались длинные чёрные флаги – траурные хоругви, вывешиваемые в скорбные дни. Почему же рыцарь Гвадемальд позволил развесить эти символы перед важным сражением? Неужто его не волнует боевой дух своих солдат? Ещё один вопрос.
