Чёрные крылья Чиджея рассекли облака и схватили рыцарский меч. Пикируя дальше, фей обхватил и Ломпатри. Изогнувшись, фей будто бы врезался в стену из ветра. Всё вокруг загудело. Ломпатри ухватился за руку сказочного существа и прищурился, чтобы ветер не так сильно бил в глаза. Вскоре всё успокоилось: гул сменился мерным завыванием ветра. Облака растаяли, и снизу показался дербенский луг. Ломпатри увидел и реку, и горную цепь и лес Ельновки.
«Смерть? – подумал рыцарь. – Нет, я не умер. Если я всё ещё в этих падших Дербенах, то я точно не мёртв. Но как же прекрасна эта всеми забытая провинция! Как же прекрасно, что жизнь течёт во мне столь бурно! И хорошо, что течёт! Как же я раньше не понимал, сколь приятно ощущать течение самой жизни!»
Чиджей опустил Ломпатри посреди чистого поля и немедленно куда-то улетел. Ломпатри долго стоял на четвереньках в высокой луговой траве и смотрел вослед фею, летевшему в сторону Скола. Рыцарь больше не думал, а просто радовался. Радовался за себя, за фея и за луг. Когда чёрная точка слилась с серой стеной Скола, Ломпатри встал и огляделся. Неподалёку, так же как и он, один-одинёшенек стоял Закич. Рыцарь радостно окликнул друга. Тот ответил. Они побежали навстречу друг-другу. Они врезались один в другого и стали обниматься, смеясь и крича от неописуемой радости.
Скиталец Лорни не первый раз спускался со Скола подобным образом. Конечно же, и сегодня восторг полёта охватил его всецело, но той эйфории, которая произошла при первом спуске, он уже не ощущал. Воспоминания о тех первых ощущениях нахлынули на него, когда он увидел обнимающихся поодаль Закича и Ломпатри. При виде двух счастливых людей скиталец вспомнил и слова рыжебородого Белого Савана, о том, что самого Лорни никто никогда не обнимет. Мрачные мысли на миг вытеснили приятные ощущения, вызванные полётом. Но потом Лорни вспомнил всё, что произошло утром в мельчайших подробностях, и радость снова охватила его душу. Столь чудесное спасение не могло не радовать.
Рыцарь и коневод заметили его, стали махать руками и побежали навстречу. Сойдясь посреди открытого луга, Закич и Ломпатри стали наперебой рассказывать о своём спасении и журить Лорни за то, что не сказал заранее, как именно выглядит эта его обратная дорога со Скола. Вскоре прилетел Чиджей и сообщил, что все благополучно вернулись в Дербены и скоро будут тут. Фей улетел, а три товарища сели под одиноким кустом и развели костерок. Через три часа на горизонте показался Вандегриф на своём верном коне. За ним верхом ехали остальные путники. И хоть Ломпатри, Закич и Лорни все три часа не переставая делились впечатлениями об утреннем приключении, встретившись со своими друзьями, они не продолжили чесать языками. У каждого нашлось, что рассказать. Всё вышло само собой: костерок потушили, сели верхом и отправились на запад к Стольному Волоку. Чиджей внезапно стал девятым членом отряда. Он ехал верхом, как и все остальные, только не говорил, а лишь улыбался, когда кто-то рассказывал про него, описывая свои впечатления. Каждый пересказывал одно и то же по несколько раз. Слов уже не хватало, но всем хотелось снова и снова слушать о том, что приключилось с остальными и рисовать в воображении общую картину произошедшего. Это стал самый весёлый и беззаботный день с начала всего дербенского путешествия. Доедали последние запасы прямо на ходу, кутались в шкуры, защищаясь от нарастающего холода, и, не жалуясь на тяжёлую долю, ехали вперёд, не думая о завтрашнем дне.
Однако тревоги грядущего сами подбирались к путникам. Луг уже приготовился к встрече сумерек, как впереди показались три всадника. Вооруженные копьями, с круглыми щитами, в тяжёлых шлемах и добротных кольчугах воины шли под чёрным знаменем с изображением белой башни – символом Стольного Вирфалийского Гарнизона. Заметив путников, двое всадников остановились, а третий поспешил навстречу спустившимся со Скола. Весёлые разговоры стихли. Ломпатри посоветовал Тимберу Линггеру натянуть на голову капюшон и спрятать свои ветки. Лорни снял свой замызганный плащ и отдал его Чиджею, чтобы хоть как-то скрыть тусветность фея. Путешественники в молчании дождались прибытия чужака.
– Именем господина Овиана Кери, назовите себя! – грозно приказал всадник, направив остриё копья на путников. Вперёд выкатил Вандегриф.
– Это отряд господина Ломпатри Сельвадо, атарийского рыцаря и владыки провинции Айну, – учтиво ответил рыцарь. В этот же миг Воська поднял шест, а ветер расправил красный флаг с гарцующим белым единорогом. Всадник в недоумении окинул взглядом странную компанию, а потом уставился на флаг.
– Моё имя Вандегриф Акирский, – добавил Вандегриф и, приложив ладонь к груди, учтиво поклонился.
Наконец всадник оторвал взор от флага и поднял копьё.
– Господин Вандегриф, – обратился он к своему собеседнику и поклонился, – Я рад говорить с вами.
Затем он отыскал глазами Ломпатри и поклонился ему.
