– Я пришлю за ней, – сказал в заключение Ломпатри и вышел прочь.
На дворе, рыцарь увидел толпу разношёрстного сброда, столпившегося у входа. Бандиты всех мастей – человек сто – стояли с факелами под проливным дождём. Подняв над головою зонт, Ломпатри не без волнения пошёл сквозь эту толпу. Суровые взгляды смотрели так, будто бы толпа хотела сожрать рыцаря. Вонь челяди сильно ударяла в нос, возвращая Ломпатри из заоблачных мечтаний о будущем к суровому настоящему. Никогда ещё Ломпатри Сельвадо не испытывал такой ненависти к простолюдинам. Когда рыцарь проходил мимо одного беззубого бугая, тот раздвинул свой уродливый рот в кривой улыбке и тупо гоготнул. Это тихое, едва-слышное «хы-хы» переполнило чашу терпения. Ломпатри остановился и повернулся к беззубому. Ростам рыцарь вышел не ниже беззубого бугая. Ломпатри приблизился к этому весельчаку так, что их груди соприкоснулись. Тот, понимая, что происходит, не стал сдавать назад, а как врос в землю.
– Закрыл свой рот, падаль, – процедил сквозь сжатые зубы Ломпатри, – воняет!
Тупой бугай ясно понял посыл рыцаря, ибо тот сказал всё таким языком, к которому привыкли эти люди. Но закрыть рот он не захотел, потому что тогда он проглотил бы оскорбление, и его дружки, стоящие рядом, потом всю оставшуюся жизнь издевались бы над ним. К тому же, богатый наряд рыцаря и впрямь казался беззубому потешным. Осталось только решить, драться с этим заносчивым рыцарем или же посмеяться во весь голос над его одёжкой. Для обдумывания вариантов требовалось время, но его не оказалось.
– Тебе нравится мой наряд! – вдруг заявил рыцарь весьма дружелюбно. Потом Ломпатри снял с себя белоснежную шубу с чёрными меховыми бортами и заботливо надел на плечи беззубого. Застегнув на груди шубный аграф, чтобы тяжёлое одеяние не свалилось, рыцарь улыбнулся и похлопал бугая по плечу. Бугай удивлённо осмотрел шубу и заулыбался ещё сильнее. А вот с лица рыцаря улыбка внезапно исчезла. В следующее мгновение бугай получил сильный удар по лицу. Потом рыцарь вцепился двумя руками в его беззубый рот, потянул на себя, повернул так, что в шее верзилы что-то хрустнуло, и швырнул в сторону. Бугай не устоял и рухнул в подмёрзшую дорожную жижу. Встать он уже не смог: рыцарь налетел на него и несколько раз зарядил ногой по животу. Потом Ломпатри поставил ногу на щёку беззубого и стал давить его голову в грязь. Тот мычал, рычал, пускал кровавые пузыри, пытался схватить ногу грязными руками, но всё тщетно. Ещё чуть-чуть и беззубый сдался бы. Тогда Ломпатри сломал бы ему шею. Но в последний момент рыцарь убрал ногу с несчастного простолюдина.
– Шубу добела вычистишь, – обтирая запачканные руки, сказал Ломпатри и плюнул на бугая. – Скоро вернусь за ней.
Рыцарь поднял с края дороги посох, зонт и побрёл дальше к южным воротам форта. Толпа бандитов расступалась перед ним. Ломпатри окидывал взглядом тех, мимо кого проходил, но каждый опускал глаза, не решаясь смотреть на рыцаря. Всю оставшуюся дорогу до осадного лагеря Ломпатри не мог собраться с мыслями. Когда он подошёл к встречающим – а ждало его много народу – рыцарь так и не смог решить, что же теперь делать. Тут же подбежал Воська и вцепился в зонт. Вандегриф спросил что-то про посох, а рыцарь Гвадемальд и его окружение наперебой вопрошали об ответе из форта по поводу сдачи без боя. Все эти люди показались рыцарю чужими, ничего не понимающими созданиями, похожими на детей, играющих в свои игрушки и не замечающих проблем большого мира. «Возможно, верховный маг Байсен чувствовал то же самое, после разговора с тхеоклеменом? – подумал Ломпатри. – Как же они назойливы! И впрямь тянет прыгнуть от них от всех с утёса, чтобы больше не слышать эти голоса». И только когда Ломпатри встретился глазами с молчащим Тимбером Линггером, в душе рыцаря стало чуть теплее. Нуониэль сделал несколько знаков, и Ломпатри понял их без перевода Воськи. Сказочное существо сообщало, что радо возвращению рыцаря живым и здоровым. «Да, Тимбер, – мысленно ответил ему Ломпатри, еле-заметно кланяясь нуониэлю, – я жив. Точнее, один из Ломпатри всё ещё жив».
Глава 21 «Эхо древних тревог»
