— Так опыт же не пропьешь!
— Тогда дождя не было! И бокового ветра! Самолет другой.
— Да, я помню, и аэродром был знакомый. Зато те же шансы разбиться! И посадка опять на ручном управлении.
Палыч замечает меня и требует, чтобы я ушла в хвост.
Возмущаюсь и становлюсь за креслом Эда, вцепившись в подголовник. Если нам суждено погибнуть, лучше вместе.
— Пусть сидит на откидном, — как будто улыбается уголками губ мой мужчина. — Мне вдохновение нужно.
А потом он привстает и целует меня жадно, почти взасос. И сейчас же спокоен, собран; командует мне:
— Сядь и пристегни ремни!
Я слушаюсь.
Наставник ему подсказывает. Они не всегда понимают друг друга с полуслова, сыпя незнакомыми терминами. Также оба переговариваются, видимо, с местным авиадиспетчером на английском. В целом посадка идет неплохо, вроде бы, то есть мне не особо страшно. Перед самой землей даже немного становится видна разметка взлетной полосы. Трижды наш самолет касается колесами, то есть шасси покрытия аэродрома, а потом подпрыгивает, как мячик. И, наконец, просто едет, замедляясь, и застывает.
Эд поворачивается ко мне с распахнутыми руками. Глаза сияющие, шальные. Отстегиваюсь и бросаюсь ему на шею.
— Я сделал это! Ес! — смеется он, сжимая меня за талию.
Там, в России Ястебов как-то договорился, чтобы нас без таможни выпустили, даже паспортов никто не доставал. А здесь вполне себе досмотр, смуглые мордовороты в форме внимательно изучают каждую страницу документа, отрабатывая нас по-очереди.
— Which of these men is your husband? — спрашивает меня самый солидный из поверяющих.
Акцент, конечно, непривычный, но я поняла, что он спросил, кто из четверки мужчин мой муж. Кстати, Палыча отправили в травматологию, а второй «пилот» и стюард остались на борту.
Ярик тоже быстро понял вопрос, протиснулся между охранниками, встал рядом со мной и ответил:
— I am, — протягивая свой паспорт.
А потом чуть склонил ко мне голову и принялся быстро шептать:
— Давай поможем друг другу, девочка. Понимаешь, он же буквально купил меня и держит на привязи, как раба. Он перекупил мои старые долги и теперь шантажирует меня ими. И тебя отнял, гад.
А я знаю верный способ получить большие деньги. Очень большие! Я десять лет работал над этим. И сейчас — точно! Вся комбинация здесь, — он постучал себя по лбу. — Но мне нужна твоя помощь. У тебя, вроде, больше свободы. Найди способ нам бежать. Это и в твоих интересах, серьезно.
Нужно погасить долг и вырваться от него, пока нас здесь всех вместе не достал его папаша из-за того, что Эдичка ему насолил. Знаешь, как его отца зовут в ближнем окружении? Стервятник. И сынок — копия.
Тут Эд не выдерживает нашего междусобойчика и отставляет Ярика в сторону. Просто берет и переставляет, как мебель. И поворачивается ко мне, метая взглядом молнии.
Но я делаю вид, что ничего не замечаю и отвечаю его брату в полный голос:
— Перестань, Ярик, я же знаю, что папа Эдуарда — и твой тоже.
— А-а, тебе уже сказали, — не моргнув глазом, с ходу перестраивается он, выглядывая из-за широкого плеча старшего брата. — Значит, это только меня не посчитали нужным поставить в известность, что вводные для тебя изменились.
Ну и семейка! Надо будет расспросить Эда — женщина, мама у них хотя бы есть? Или сплошь одни ястребы, коршуны и другие крылатые хищники? Как в такое неспокойное место принести маленького беззащитного ребенка, заявленного в качестве подарка к юбилею деда?!
При выходе из аэропорта нас встречают какие-то люди. Они выглядят как очень загорелые и расслабленные русские. Надеюсь, на этом курорте мы скоро тоже станем такими. С одним из них Эдуард обнимается. Они радостно кричат друг другу: «Федя!» и «Эдди!» и увесисто хлопают по плечам. Федор выглядит значительно моложе Эдика; по возрасту ему ближе, наверное, Ярик. Но младший Ястребов здоровается с ним очень сдержанно, только слегка пожимает руку. Остальные встречающие — скорее всего тоже охрана.
Погода одумалась и прояснилась. Солнце щедро заливает все вокруг светом и теплом. Мы рассаживаемся по нескольким крутым белым автомашинам со сложенным верхом и едем по дороге, петляющей между невысоких гор и побережьем. Местами захватывает дух от великолепия природы. А вон туда, на белый песок пляжа уже очень хочу.
Я сижу на переднем сиденье, а друзья — Эд и Федя — то и дело подкалывают друг друга и смеются сзади, то вспоминая что-то, а то рассказывая парой точных фраз о том, что происходит в жизни сейчас.
— Что-то девушка какая-то молчаливая, — говорит Федор. — Задумчивая, что ли...
— Я только что замуж вышла, — поворачиваюсь, жалуясь внимательному русскому. — Пытаюсь в себя прийти.
— А-а, — тянет он, собираясь еще что-то сказать.
— Мы еще не решили, кто счастливый муж, — опережает его Эд с выразительной улыбкой. — Шучу.
Нет, ну почему он такой невыносимый?! Но и обаятельный все равно. На нем сейчас белоснежная рубашка-поло, которая удивительно идет к его легкому загару и черным волосам, широкие льняные штаны песочного оттенка, стильные грубые сандалии и темные очки.
Федя в ответ делает удивленное лицо, а глаза смеются.
