Лопат по дороге не попалось. В ход пошли оба сбереженных мочета и подходящие палки. Песок оказался не слежавшимся, и так и сыпался – лишь поддеть, да отгрести. Разве что, кое-где мешали корни.
Получившуюся берлогу вычистили от песка до земли – чтобы не сыпался на голову. Грунт свалили у входа – пойдет дождь, ручей оживет и все смоет. Того, что их тут могут найти, никто не боялся – в такую погоду краб на берег не выползет, не говоря про правильного солдата.
Развели костерок - дым утягивало наверх, в осторожно проковырянную дыру сверху. И стало удивительно хорошо и спокойно.
А потом начался тайфун.
Лило, колотило, хлестало, ревело, свистело, грохотало, стреляло… Казалось, нет такого громкого звука, что не повторили в те сутки ветер, дождь и море!
В берлогу не задувало – копали сразу с загибом, чтобы ветер с размаху колотился лбом в стенку. Костерок трещал, еды хватало. Можно вести почти правильную солдатскую жизнь: спать и жрать. До идеала не хватало выпивки и женщин, но первое заменили крепким чаем, а второе – разговорами. Про едвежью любовь.
- Я сколько живу, - рассказывал Кордон, - всего раз в жизни видел, как у едведей любовь происходит! Смешно, сразу скажу. Ходит едведица по лугу, вся такая, жопой крутит. Мордой ворочает – какую-то травку выбирает. И хрустит так сочно, что хоть сам бросай, да рядом пасись. Тут едведь из кустов. Здоровенный, падла! Типа того, что Валрус грохнул. А может и больше. И сразу к ней. И прям так, без подготовки, раз, и запрыгнул.
Едведица в рев – как так, да ты чо, рамсы попутал, я ж приличная! И по мордам ему, по мордам! Но без когтей. Так, сугубо для понимания ситуации.
Едведь в сторону. Ходил, ходил. Тут рыкнул что-то, типа мол: «Вот я дурак!». И рылом в землю. Ходит, и прямо таки пастью тут самую траву собирает, что мадама жрет. Собрал полную пасть – вот зуб даю, как букет! И к ней.
Под ноги вывалил, и в сторонку. Едведица косо посмотрела – мол, нет ли тут подвоха какого? И в эту траву, прямо, как свинья. Хруст еще сильнее!
Едведь видит, что увлеклась, и сзади подходит. Топ-топ-топ, херак, и оседлал. Ну и засадил, разумеется. Едведица даже не дернулась. Ну и пошел у них такой процесс. Она жрет, а он, соответственно, пыхтит.
- Прям как у людей! – засмеялся Басур.
- У людей сложнее, - не согласился инспектор, - букетом хрен отделаешься!
За долгий и сложный день Ру устал так, что не мог заснуть. Десятки мыслей гоняли друг дружку. И все не могли догнать. Инспектор лежал с открытыми глазами – все равно в норе, темно как в китовой заднице. Рядом дружно, и почти в один ритм, сопела команда. Кто-то, вроде бы Морсвин, иногда прихрапывал в четверть силы, но, всхрапнув, резко замолкал, словно прислушиваясь.
Снаружи колотил дождь, ревел ветер, гулко хлестали тяжелые волны. Ближе к середине ночи, к этим звукам добавилось журчание. Сперва слабое, потом все сильнее и сильнее. Вскоре, зажурчало так, будто инспектор сидит на берегу реки. Дожидаться проплывающих вражьих трупов, он не стал.
Осторожно, чтобы не наступить на товарищей – а то спросонья решат, что едведь, начнут размахивать колюще-режущими – пробрался к выходу из рукотворной пещерки.
Выглянул.
Пересохшее русло наполнилось дождевой водой. И переполнилось. Вода перла мутным потоком, унося прибрежный мусор в море. Песок, который команда выгребла из-под платформы, смыло без следа. Ру мимолетно порадовался – если какой случайно-внезапный патруль будет проходить, решит, что пещерка всегда была, просто раньше не замечалась.
На то, что творилось в море, смотреть не хотелось – страшно!
- Может, оно и к лучшему, что «Кот» утонул, - вслух подумал инспектор, прикинув, каково им пришлось бы в тайфун на катамаране посреди океана. Потом со стыдом сообразил, что будь их кораблик цел, они бы уже давно были на Румпеле. А то и назад возвращались, при везении.
- Тьфу ты, блин, - разочарованно плюнул инспектор в новорожденный ручей и вернулся в пещеру. Там хотя бы не дуло. Еще и надышали. Надо собрать волю в кулак и заснуть. Уже не мальчик, по двое суток бегать.
Инспектор проснулся, не успев и глаза открыть. По крайней мере, так показалось. Но костерок был настоящим. Стрелял искрами, коптил, с неохотой поджирая наструганный пластик. Команда ворочалась, неохотно возвращаясь в реальный мир. Делилась снами.
- А мне, - признался Кордон, - лет десять нихрена не снится. Как по башке веслом получил, и все. Свет выключили, свет включили, пожалте бриться!
- С одной стороны, скучно, - вслух рассудил Басур. – Но с другой, и херня никакая ночью не лезет. А то бегаешь там, суетишься, все такое. Вроде и все, а оно, хренак, и проснулся. По сторонам смотришь, а вроде ничего так живешь, хуле вечером страдал, спрашивается.
- Все в мире относительно! – хмуро заявил Морсвин.
- Так и живем, - подвел итог разговору Кордон. Сунул в пламя последние припасенные с вечера ветки. Добавил сверху обломками поплавка. – Собираемся, уважаемые. Перегон сложный, зато долгий. И интерееесный!
- Это у нас, - прикинул Ру, - нынче по плану Одатоми, Индей с Иудеем… Алихан как пойдем?
