Алексей Иванович нам всё время обещал, что скоро шефы привезут токарные станки. На токарных ведь ещё интереснее, чем на сверлильном. Алексей Иванович нам объяснял, как резцы устанавливать, как затачивать. На доске чертил. Только это неинтересно – на доске. Это всё равно что голодному про еду рассказывать.
Ребята давно этих станков ждали.
Один раз мы пришли на урок, а Алексей Иванович говорит:
– Урока не будет.
А сам очень довольный. И в новой рубашке. Даже галстук надел. Никогда он галстук не носил.
Мы спрашиваем:
– Алексей Иванович, у вас сегодня день рождения?
Он говорит:
– Вроде того. Станки привезли. Пошли встречать.
Девчонки завизжали и стали прыгать. Много они в станках понимают. Просто обрадовались, что на уроке визжать можно.
Мы вышли во двор, а там – грузовик. И на нём два станка. Ничего станочки, с моторами. Рядом с грузовиком стояли парни, человек десять. И ещё один толстый, в сапогах с галошами. Когда мы подошли, толстый закричал:
– А вот орлы идут! Токари! А где равнение?! Барабан где?!
Мы думали, он кому-нибудь другому кричит, позади нас. Обернулись, а там никого нет. Это он нам кричал. А чего кричать, если мы рядом стоим.
Толстый крикнул Алексею Ивановичу:
– Это ты у них учитель? Здоров, учитель! Принимай подарочек!
– Вот уж спасибо вам, – сказал Алексей Иванович. – Давно ждали.
– Дела, учитель, дела! Без дела не сидим! У меня весь завод вот он где! – И толстый стукнул себя по шее.
Шея у него ничего, тоже толстая. Только завод на ней не поместится.
– Да ещё вот эти орлы! – Толстый показал на парней. – Они ещё с меня за разгрузку на пол-литра стребуют.
– С вас дождёшься, – сказал один парень.
Толстый захохотал:
– Именно! Именно не дождёшься! У меня – порядок!
Пока парни сгружали станки, толстый командовал. Он мне не понравился, хоть он и директор завода.
– Станочки-то не на ходу! – весело закричал директор. – Ты, учитель, не обижайся!
– Какая обида? – сказал Алексей Иванович. – Спасибо вам большое. Наладим.
– Точно! Точно, учитель! С такими-то орлами, с барабанщиками!
Пока он кричал, парни затащили станки в мастерскую. Она у нас на первом этаже. Алексей Иванович ещё заранее катки приготовил, а то бы им ни за что не втащить.
– Расписывайся, учитель! – Директор протянул Алексею Ивановичу какую-то бумагу. – Чтобы всё точно, чётко! А если неграмотный – ставь крест вместо подписи! – И он захохотал.
Алексей Иванович расписался. Парни сели в кузов, а директор – в кабину. Он ещё и в кабине что-то кричал, но мы уже ничего не слышали из-за мотора.
Грузовик уехал.
– Ну, ребятки, пойдём, – сказал Алексей Иванович. – Будете теперь вы токари.
Мы пришли в мастерскую. Алексей Иванович походил вокруг станков, погладил их. Потом покрутил рукоятки. Чем больше Алексей Иванович крутил, тем больше хмурился. Затем он постелил на пол рогожку, лёг на спину и начал высматривать что-то снизу.
– Чего вы смотрите, Алексей Иванович? – спросил Борька.
– Ничего, ничего… Погоди.
– Ой, Алексей Иванович, давайте скорее работать! – завизжала Мила Орловская. – У меня даже ладони чешутся.
– Не визжи! – сказал я Миле. – Не мешай Алексею Ивановичу. Работать ещё тебе надо! Сама не знаешь, с какого бока к станку подойти. А если у тебя ладони чешутся, возьми и почеши. Вон, рашпилем.
– А ты знаешь, с какого бока! Ты знаешь! – затараторила Милка.
– Я-то не знаю. Зато я и не визжу.
В это время Алексей Иванович вылез из-под станка.
– Да, ребятки, – сказал он. – Тут не визжать надо, а плакать.
– Почему?
– Этим станкам на свалке место, а не в мастерской.
Алексей Иванович сел на табуретку и закурил. Мы никогда не видели, чтобы он курил в мастерской. И вид у него был очень растерянный. Он даже сразу стал какой-то старый, будто ему не семьдесят два года, а сто или больше.
– Алексей Иванович, как же теперь? – спросил я.
– А никак, – сказал Алексей Иванович. – Будешь сверлить дырки. Ты же любишь дырки сверлить. Это шефы называются! Совестно даже. Тьфу!
– Может, всё-таки включить, попробовать?
– Эти станки из-за угла включать надо, – махнул рукой Алексей Иванович. – С ними рядом стоять опасно.
В это время раздался звонок, мы пошли в свой класс. Ребята прямо расстроились. Ведь все думали, что мы первые на этих станках поработаем. А я разозлился на толстого директора. Я шёл и думал, что бы я с ним сделал, если бы разрешили. Сначала я подучил бы Борькиного братишку, чтобы тот на него плюнул. Потом посадил бы его на пятнадцать суток… Больше я ничего придумать не успел – мы встретили Владимира Ивановича.
– Вот, Владимир Иванович, это шефы называются! – сказал я.
– А что такое?
– Станочки привезли – их только из-за угла запускать.
– Неисправные?
– Им на свалке место! – завизжала Милка Орловская.
– Плохо дело, – сказал Владимир Иванович. – Я помню, вы мне давно про эти станки говорили. И Алексей Иванович их всё ждал. Чего ж теперь делать будем?
– Про них надо в суд написать, чтобы их всех уволили! – сказал я.
– Кого всех?
– Шефов.
– Так уж и всех, – засмеялся Владимир Иванович.
– А чего они! – сказал я. – Они, может, нарочно. Может, они вредители.
