Двери закрываются за детективом. Некоторое время висит молчание.
— Да, точно рассталась, — кивает первая.
— Вот идиотка. Не устала она еще? — вторая жестом просит сигарету.
— Купи свои, — вздыхает третья.
Кабинет детективного агентства «Заря» встретил Шайль с дружелюбием. Большая часть агентов уже разбрелась по делам (новички очень не любят сидеть на месте), в комнате были только Бобби и Зойд. Первый посасывал из зашитой кишки овечью кровь. Второй — деловито изучал утреннюю газету.
— О, Шайль. Ты сегодня невероятно пунктуальна, — восхищается начальник, откладывая «сплетницу».
Если, конечно, «Международная слава» не перешла на более серьезный формат, начав освещать события достоверно. Тогда это не «сплетница», а действительно газета.
— Merci, — Шайль изображает реверанс, чем удивляет ёрка еще сильнее.
— Ты где таких фокусов насмотрелась?
— Был бы ты в «Сотне ночей» в прошлую пятницу! — скалится Шайль, скидывая куртку и бросая ее на вешалку. — Какая-то замшелая проститутка напилась и всем рассказывала о былом величии Франции. Реверансы эти свои каждому второму показывала. Полный пиздец.
— А что ты делала в баре в пятницу?
— Делала вид, что меня там нет, — отмахнулась Шайль, усаживаясь за свое рабочее место. — Привет, Бобби.
Бромпир что-то невнятно промычал, продолжая сосать кровь из кишки. Детектив помахала рукой перед носом, морщась и отворачиваясь от провонявшего овцами коллеги.
Шайль разложила заметки по столу. Хотелось кофе, хотелось покурить. Мозг не хотел анализировать реальный мир — зато он готов погрузиться в построение теорий. Бромпир тоже готов, судя по заинтересованному взгляду.
— Погоди, мы же с тобой закончили это дело! — возмущается Бобби, с чмоком оторвавшись от кишки.
— Угу… — медленно кивает Шайль, водя взглядом по словам. — Я кое-что вспомнила.
Да, это правда. Стоя под горячим душем, детектив поняла, что одна деталь не совпадает. Вернее, набор деталей.
Зельда — не убийца, а заказчик. Но при этом она намекнула, что убийство не было главным. Главное то, что в сейфе, — содержимое. Которого у Зельды не было. Обыск арендованной квартиры и личных вещей это явно показал.
Бобби уже стоит над плечом Шайль, воняя овцами и пристально изучая заметки, составленные кривым, размашистым почерком.
— Малявки, хватит мусолить, вы сделали свою работу, — Зойд снова шуршит газетой.
— Ты ведь помнишь про сейф? — спрашивает Шайль, хватая одну из бумажек.
На клочке написано одно слово: «Мотив?» Это было первое, что детектив написала после осмотра трупа. Она писала ключевые вопросы на разных бумажках, намечая конкретные цели. В этом деле их было две. И, на самом деле, обе остались недостигнутыми.
Шайль смотрит на «Мотив?» Переводит взгляд на «Убийца?»
— Да, сейф. Тот пустой ящик из металла и чужих надежд спасти неспасимое, — без интереса отвечает Зойд. — Конечно помню. Хотя это твоя забота. Моя уже пропала. Зельду скоро отправят на суд. Чистая формальность. После этого тюрьма.
Ёрк хохотнул. Шайль поморщилась. Бобби с сомнением посмотрел на кишку с остатками крови.
— Она не убийца, она не заказчик, — бормочет детектив, раскладывая бумажки.
На некоторых — ответы соседей. На других — подмеченные детали. На третьих — результат осмотра тела.
— Она — Смерть? — хихикает Бобби и вонзает клыки в кишку.
Шайль не решилась озвучить догадку. Сейф опустел, Зельда избавилась от брата. Ёрк, подозреваемый убийца, мертв.
— Зойд, — позвала Шайль.
— Чего? — недовольно отзывается начальник, отводя взгляд от «сплетницы».
— Ты бы стал уродовать убитого?
— Нет конечно! Он уже убит. Трупы обижать нельзя, они не могут дать сдачи.
Шайль кивнула и поднялась. Логично. Очень логично и просто. У любого вопроса есть простой ответ. Кто убийца? Не Зельда и не ёрк. Третье лицо осталось в тени. Нужно принести свет.
— Она все еще у нас? — спрашивает Шайль, стягивая с вешалки куртку.
Зойд недовольно хлопает газетой об стол.
— Шайль! Если хер потек — оставь его в покое, пока не обсохнет. Много раз тебе говорил и повторяю еще раз: разгадала дело — жди новое. Не надо напрашиваться на премию, я все равно не смогу ее выписать.
— Убийца все еще на свободе, ходит и трясет своими яйцами у всех на виду, — детектив охотно поддерживает конкурс пошлых изречений. — Так что я продолжу мусолить это дело, все равно делать особо нечего.
— Помоги Бобби! Он уже утопает в делах.
— Я не утопаю, я думаю, — защищается бромпир. — Фруктам надо созреть.
— Твои фрукты уже на вино не годятся, паршивец. Ты только и делаешь, что кровь сосешь и штаны просиживаешь.
Шайль выскользнула из кабинета, воспользовавшись перепалкой начальника и коллеги. Нужно пообщаться с Зельдой, пока ее не затаскали по судам. После них преступник едва ли захочет ляпнуть что-то лишнее.
***
Кровоподтеки на ее лице выглядят ужасно. Прошел всего лишь день, и глаза до сих пор открываются с трудом.
— Опять ты, — Зельда явно не в восторге.
— Опять я, — Шайль замирает у решетки, глядя на заключенную.
— Я уже все сказала. Чего тебе еще надо, собака? — разбитые губы Зельды ворочаются с трудом.
