— Давайте вернемся к вежливому тону, — детектив достает блокнот и ручку. — Скажите, как вы себя чувствуете?
— Хреново. На лице будто яичницу жарят. Да и рука… — Зельда покосилась на примотанную к груди конечность.
Перелом локтя никуда не делся. И забывать о нем никто не собирается.
— Вам дали лекарства?
— Я не собираюсь принимать лекарства из полицейского участка. Все знают, как вы мешаете порох с молоком.
— А если я принесу вам аптечные препараты? Они будут запечатаны, с подписью аптекаря, — Шайль смотрит бесстрастно.
И это Зельду напрягает больше всего. Ни злости, ни любопытства. Холодный, спокойный взгляд. Но боль слишком сильна.
— Может быть, я соглашусь на такое.
— Что-то еще хотите?
— Нет, — качает головой Зельда.
И тем не менее, Шайль замечает пересохшую и потрескавшуюся кожу на руках женщины. Кивает.
— Скоро буду, не засыпайте.
***
Флакон обезболивающего, баночка с целебной мазью и еще одна — с кремом для рук. Заметив последнее, Зельда горько усмехается.
— Говорят, что красота требует жертв. Но никто не предупреждает, что она требует их постоянно.
— Думаю, зависимость от крема — не такая уж и жертва, — замечает Шайль, прислоняясь плечом к решетке и наблюдая, как Зельда осматривает лекарства. — Я попросила аптекаря проверить печати.
— Да, все в порядке, — кивает женщина. — Просто удивляюсь тому, что вы не поскупились.
— Вы напоили меня прекрасным чаем с щедрой дозой успокоительного. Я просто не могла остаться в долгу, — скалится Шайль.
Лекарства обошлись в семь рублей. Не так уж много, учитывая, что больше не придется тратиться на людскую еду для Джуда.
Зельда оценила шутку, тихо рассмеявшись. Распечатала флакон и выпила сразу половину. Шайль не смогла скрыть удивление, которое женщина поторопилась усмирить:
— Рак матки. Каждый год дозировка обезболивающего увеличивается. Еще одна жертва, но не красоте, а рассудку.
— Тем не менее, вы довольно безрассудно провернули дело.
— Мне было важно соблюсти сроки.
Пересохшие пальцы Зельды погрузились в мазь. Лекарство торопливыми мазками наносилось на ушибы. Шайль не мешала, наблюдая и размышляя.
— Не молчите, детектив. Вы ведь не подругу пришли проведать.
— Мне некуда торопиться.
— Разве нет других дел, требующих вмешательства дотошной зверолюдки?
— Я не дотошная.
— Правильно. Скорее усердная. Во всяком случае, удары у вас что надо.
Шайль пожала плечами.
— Большой опыт сложно скрывать, — детектив с тоской посмотрела на серые стены изолятора. — Как и все остальное.
— Только вот не надо раскисать. Вы легко на меня вышли и отвесили пиздюлин как мне, так и моему ёрку, — Зельда ждет, пока подействует лошадиная доза обезболивающего.
Возможно, смертельная. А может быть, просто эффективная. Шайль не разбирается в таких мелочах, потому что волколюды не используют лекарства людей. И уж тем более не знают о дозировках, в которых эти лекарства продаются.
— И все же, вы правы, Зельда. Плодов это не принесло.
— Вам разве нужны плоды? Я думала, детективы просто ищут козла отпущения, чтобы все были спокойны за соблюдение законов.
— Меня не заботит чужое спокойствие. Я ищу собственное. И оно не найдется, пока убийца не получит по заслугам.
— Вы убили моего ёрка. Он сполна заплатил, разве нет?
— Ваш ёрк не тот убийца, которого я ищу, — Шайль внимательнее взглянула на лицо Зельды.
Слишком искореженное, чтобы можно было определить эмоции.
— Какого же вы ищете? Красивого? Уродливого? Не такого волосатого? — Зельда издевается.
— Я ищу беспринципного ублюдка, который готов убить человека и изуродовать его тело, чтобы полицейские подумали на волколюда.
— Что же мешает на него подумать? Может быть, я и правда наняла зверье, чтобы оно сделало грязную работу и утолило жажду плоти?
— Которая не утолена, — замечает Шайль. — Ран много, но нет следов от укусов.
— Вы разве не оставили свои? Я думала, волколюдам на службе разрешают жрать трупы.
— Раз так, то начальство меня явно не любит, — с улыбкой Шайль опирается на решетку другим плечом. — Подобных разрешений я не получала.
— Я просто пошутила.
— Остроумно. Давайте разберем случившееся по кусочкам? — детектив достает из кармана блокнот и ручку. — Начнем с вас. Вы ведь не наниматель, верно?
— Кто сказал?
— Сейф пустой, но его содержимое вы себе не присвоили. Значит, оно досталось убийце. То есть, не вам и не ёрку. Думаю, вы наводчик.
— Звучит жутко. «Наниматель» приятнее.
Шайль закусила кончик ручки. Нахмурилась.
— Чем занимался ваш брат?
— Вы не выяснили это из личной переписки, «которую я не потрудилась уничтожить»? — с улыбкой спрашивает Зельда. Кажется, обезболивающее подействовало.
— Нет, не выяснили, — неожиданно легко признается Шайль. — Убитый иногда использовал шифр, который составлен очень криво. Одни и те же знаки каждый раз значат разное, и системы в этом нет.
— Мой брат был полоумным.
— Почему, кстати, вы не называете его по имени?
— А почему вы сами называете его «убитым»?
— Потому что у него был десяток имен. И мы дали ему одиннадцатое. «Убитый», — Шайль усмехается. — Впервые не знаю имени того, чью душу спасаю.
