глубокого пореза на лбу, тряс Майка за плечо. — Быстрее же! Очнись, пока нас не
сожрали, дьявол тебя побери!
Майк открыл глаза, и тут же острая боль прорезала плечо. Он вскрикнул и
вырвался из хватки инженера. Похоже, ему повредило руку! Майк дернулся, пытаясь
сесть, и больно ударился головой обо что-то, свисающее с потолка. Оказалось» ято все
сиденья были перевинчены к верху, и на полу не осталось даже отверстий из-под
креплений. Смутный шум, давивший на барабанные перепонки, превратился в автоматные
очереди и хриплый визг атакующего зверья.
— Мы перевернулись! — Инженер сунул ему в руки ледоруб. — Бронетранспортер
больше не едет, на дверном люке лопнули запоры, мы не можем его закрыть! Мутанты
ломятся сюда! Батлер, помоги держать дверь, иначе всем конец!
Рядом загремели выстрелы, и пронзительный визг атакующей твари сменился
яростным хрипом взбешенного монстра и истошным криком охваченного жуткой болью
человека. Майк испуганно сжался, быстро возвращаясь к реальности; и взгляд его
заметался по слабоосвещенному пространству десантного отсека бронетранспортера,
заваленному мертвыми телами и переломанными ранеными. Машина лежала на крыше,
двигатели не работали, створ одного из люков был смят и наполовину выворочен. В
образовавшуюся крупную щель лезли мутанты, стремясь добраться до нескольких
уцелевших полярников, обороняющих люк. Привалившийся к борту Мартинес сидел с
неестественно вывернутой назад ногой, но словно не обращал на это внимания. Он
старался дотянуться до бездыханных тел и ощупывал их карманы в поисках винтовочных
магазинов. Находя такой, он предавал его человеку с винтовкой, засевшему прямо перед
вывороченным люком. Едва из кипящей снаружи снежной карусели появлялся монстр,
стрелок открывал огонь, и бьющие почти в упор пули вынуждали мутанта терять
скорость. Трое других полярников, вжавшись в бронелисты вокруг люкового отверстия,
добивали раненых мутантов ледорубами. В руку одного из них сейчас вцепился
здоровенный волк, и обрушивающиеся на его череп удары не могли заставить тварь
разжать челюсти.
Схватив ледоруб инженера, Майк рванулся на помощь и изо всех сил вбил острое
лезвие в череп обезумевшего от бешенства мутанта. Брызнула кровь вперемешку с
мозговой тканью, тварь взвыла, но лишь сильнее стиснула зубы, прокусывая
человеческую руку до самой кости. Полярник кричал, осыпая волка ударами, но
вырваться был не в силах.
— Шею! — орал позади Мартинес. — Батлер! Руби ему шею! Скорее же, пока он
не разгрыз кость!!!
Находящийся на грани потери сознания от ужаса Майк едва сумел выдернуть
застрявший в черепе мутанта ледоруб и принялся рубить покрытый грязно-белой
окровавленной шерстью, кривой хребет. Лезвие ледоруба с хрустом погружалось в живые
ткани, разбрызгивая повсюду кровавые брызги, тварь забилась в конвульсиях, вокруг
орали: «Ещё! Ещё!» — и Майк почувствовал, как реальность утопает в летящей в лицо
крови.
Дальнейшее происходило для него словно в кровавом тумане. Туловище волка
отделилось от вцепившейся в человеческую руку головы и рухнуло на снег. В
полураскрытый люк ударил поток ветра вперемешку со снегом, из которого внезапно
появилась здоровенная кошка с усыпанной несколькими рядами кривых желтых зубов
пастью. Её узкие зрачки сверкнули лютым бешенством, но вместо атаки тварь с разбегу
вгрызлась в обезглавленную тушу монстра и одним прыжком исчезла вместе с ней в
бьющей в лицо порывами ветра, снежной пелене. Кто-то помог пострадавшему сорвать с
руки волчью голову, и тот опрокинулся навзничь, надсадно хрипя от жуткой боли. В
плюющемся снегом люке появилось сразу два монстра, с визгом бросившихся на людей,
загремели винтовочные очереди, и вновь взметнулись вверх покрытые заледенелой
кровью ледорубы. Майк наносил удары вмерзшим в облепленную багровыми ледяными
наростами перчатку оружием, отбивался ногами от вгрызающихся в сапоги тварей, вновь
наносил удары ледорубом, выпихивал наружу, на растерзание монстрам, туши убитых
мутантов, опять рубил...
В какой-то момент он уже не чувствовал ни времени, ни боли, ни усталости, лишь
всепоглощающий Холод, проникший в каждую клетку его организма. Всё вокруг
превратилось в ледяную берлогу из застывшей крови, полярники исчезли, уступив место
рвущимся прямо на него монстрам, и разум потух, захлестнутый лишь одним желанием —
выжить. Вместо ледоруба в его руках оказалась арктическая винтовка, он стрелял прямо в
оскаленные пасти, испытывая лютую ненависть к собственной левой руке,
превратившейся в бревно и не желающей подчиняться, потом он злился уже на винтовку,
