отказывающуюся стрелять, и потому бил стволом, словно копьем, заталкивая его в глотку
очередному монстру, потом в руке вновь оказался ледоруб...
В последний раз сознание вернулось к нему лютой болью в легких, разрываемых
на части острым, словно нож, кашлем, и Майк увидел себя забившимся в угол
бронетранспортера. В метре от него две здоровенные твари, напоминавшие сильно
изуродованных рысь и волка, жадно отгрызали куски плоти от тела инженера Мартинеса,
не сводя с Майка налитых кровью глаз. Каждый раз, когда кто-либо из мутантов,
увлекшись пожиранием добычи, делал шаг в его сторону, Майк бросался навстречу с
диким рычанием, нанося удар превратившимся в кровавую ледышку ледорубом. Монстр с
легкостью уходил от проносящегося в нескольких дюймах от морды оружия, но вступать
в схватку с загнанным в угол человеком не хотел, предпочитая утолять голод уже убитой
добычей. Позади, в смятый люк, пытались пролезть другие твари, но пожирающие
инженера монстры тотчас объединялись и бросались в свирепую драку, отгоняя
пришельцев.
Сколько это продолжалось, Майку было уже безразлично. Когда в полузанесенный
снегом десантный отсек бронетранспортера ветер перестал вбивать всё новые и новые
белые клубы и снаружи раздался рев моторов и грохот пулеметных очередей, он почти не
чувствовал одеревеневшего тела. Майк равнодушным взглядом проводил обоих монстров,
спешно покидающих бронетранспортер с огромными кусками человеческой плоти в
зубах, и бессильно уронил руку с ледорубом, которую всё это время держал занесенной
для удара. На появившегося в люке человека с оружием на изготовку он никак не
отреагировал.
— Здесь выживший! — закричал тот. — В шоковом состоянии! Нужна помощь и
носилки!
Потом его вытаскивали наружу и куда-то несли, дневной свет сменился холодной
темнотой, рассекаемой лучами множества электрических фонарей, позже по потолку
побежали смутно знакомые блики осветительных ламп. Кто-то громким голосом
потребовал снять с пострадавшего снаряжение, и в этот момент Майк вновь провалился в
беспамятство.
ГЛАВА 7
Яркий свет ударил в левый глазки Майк очнулся, болезненно моргая. Прямо перед
собой он увидел врача с маленьким фонариком в руках, рядом стояла медицинская сестра
в ожидании указаний. Ничего похожего на окна с бушующей за ними июньской зеленью
нигде не оказалось, вокруг по-прежнему тянулись знакомые до суицидальной тоски стены
стандартного помещения Реактора. Майк застонал от горестного разочарования.
— Он пришел в себя, — констатировал врач. — Сестра, пометьте: этому пациенту
необходим двойной курс общеукрепляющих инъекций параллельно с обычными при
воспалении легшее процедурами. В ближайшие трое суток — постельный режим, с
кровати не вставать. Подайте мне иглу, необходимо проверить чувствительность
рецептаров поврежденной руки.
Медсестра протянула ему одноразовую иглу, и доктор, ловко сняв с неё колпачок,
быстрым движением вонзил иглу в левую руку Майка.
— Э! Э! Вы чего?! — Майк хотел было отдернуть руку,; как вдруг понял, что не
чувствует укола.
Он недоуменно опустил глаза и увидел, что буквально весь перебинтован. Повязка
обнаружилась вокруг груди, левую ключицу стягивало целое море пластыря, руку почти
до локтя покрывал гипс. Но докторская игла вонзилась в полудюйме от него, точно в
голую кожу.
— Я прошу вас не дергаться, мистер Батлер! — недовольно нахмурился врач. —
Мы сделали вам операцию и поставили пластину на ключицу. У вас был сложный
перелом. И рука тоже вызывает у меня вопросы... Вы чувствовали боль от укола?
— Нет, — неуверенно произнес Майк. — Кажется, я ничего не почувствовал...
Врач немедленно вонзил иглу ещё раз, и он понял, что не чувствует не только боли,
но и руки вообще. Возникло ощущение, что ниже локтя ему приделали небольшое бревно
в форме загипсованной руки.
— Я вообще руки не чувствую! — Майк со страхом посмотрел на медика. — Она
словно не моя ниже локтя! Я хочу пошевелить ей, но она не отзывается! Доктор! Что со
мной?!
— Без паники! — немедленно перебил его тот. — Дальнейшее эмоциональное
взвинчивание только усугубит проблему! Мы делаем всё возможное, но для
восстановления необходимо время. Вы получили перелом и критическое переохлаждение
поврежденного нерва. Это сложный случай, и какое-то время ваша рука не будет вас
слушаться. Но это пройдет.
— Когда, доктор? — Майк попытался сесть, но боль в сломанных ребрах уложила
его обратно.
— Со временем, — уклончиво ответил медик. — Сейчас вам необходим покой. Мы
отправим вас в Новую Америку первым же рейсом, там вам проведут углубленный курс
терапии, и всё будет в порядке. Здесь мы стеснены в доступных методиках. Так что
отдыхайте и ни о чем не волнуйтесь! — Он вновь посмотрел на медсестру: — Мистеру
Батлеру на перевязку завтра, в это же время.
