-Ваше – придвинул он Вельяминову серебро. «Десятая часть, как договаривались. И
следующий корабль – ваш».
-Да, думаю, что справлюсь, - датчанин потянулся и выпил сразу полкружки пива. «Ближе к
лету посмотрим, как больше кораблей у меня станет, так команду еще наберу.
И ваших, может, возьму, – у вас там, на севере, говорят, кормщики неплохие. Да и
стреляете вы хорошо. А то бы бросил ты, Матиас, сидеть на суше-то, да и шел ко мне», -
Роде улыбнулся и вдруг хлопнул себя по лбу: «Совсем забыл! Твоя доля, - он подвинул
Вельяминову несколько серебряных монет.
-Бери, заслужил, - рассмеялся датчанин.
Матвей вдруг подумал, что ни разу в жизни еще не зарабатывал денег. Он посмотрел на
монеты, и, улыбнувшись, положил их в карман: «Спасибо, капитан».
-Ну, ты меня пивом-то угости, - обиженно сказал Роде, и щелкнув пальцами, подозвал
служанку – невидную, худенькую девицу, с белесыми ресницами. «Ты вот что милая, еще
пару кружек принеси нам».
Девушка искоса взглянула на Матвея и, зардевшись, присела.
-Да тут и лучше найдется, - рассмеялся датчанин, заметив, как Вельяминов провожает
глазами девушку. «Смотреть же не на что».
Служанка, все еще краснея, поставила на стол пиво, и тихо сказала: «Если что – зовите
меня, я к вашим услугам».
-Позову, - пообещал Вельяминов, усмехнувшись красивыми, обветренными губами.
«Непременно позову».
Князь Воротынский бросил один взгляд на Матвея и ворчливо сказал: «Все же сманили тебя
в море, не удержался».
-Зато, - Вельяминов сладко потянулся, - теперь я государю сам могу рассказать, что деньги
его не зря потрачены. И вот, - он похлопал рукой по мешку, - доля наша в первом
захваченном корабле.
-Ну ладно, - воевода погладил бороду, - жив, и, слава Богу. Показывай, что там с замком в
Гапсале, а потом иди, складывайся – на Москву едем».
-А что такое? – поднял Матвей брови.
-Хан крымский собрался через Оку лезть, а там же, - Воротынский внезапно выругался, -
нашего войска с гулькин нос. Государь дружину строгановскую на Москву зовет, знаю я эту
дружину – по каждому второму петля плачет.
Они ж там, на Волге и не знают, что это – воевать по-настоящему, так только – налететь и
убежать. Так что мы с тобой, Матвей Федорович, отсюда – прямо в Серпухов, приводить там
оборону в порядок.
Вельяминов вышел из шатра командующего, когда уже темнело. Он обернулся на огненную
полоску заката и внезапно, всем телом, вспомнил ветреную ночь на Борнхольме, когда
стучали ставни в комнате, и капала, оплывала единая свеча.
-Кирстен, - он хмыкнул. «Надо же, девицей оказалась, в трактире-то».
Матвей вдруг улыбнулся и, подняв голову, посмотрел на серые стены замка.
-Еще вернемся, - пообещал он.
Москва, апрель 1571 года.
Ермак посмотрел в низкое, подслеповатое окошко кремлевского терема и потянулся –
сладко, раскинув руки. Ленивый черный кот, мывшийся на печной лежанке, вздыбил спину,
распушил хвост и порскнул куда-то во тьму. Глаза у кота были зеленые, дикие.
Еще в Ярославле, сойдя с лодей, он собрал дружину и строго сказал: «Там вам Москва, а не
Кама и не Чусовая. В кабаках золотом не швыряться, честных девиц и женок не трогать. Нас
государь на подмогу зовет, от хана крымского защищаться, посему – чтобы имя дружины не
позорили, понятно?».
До сих пор, - насколько атаман знал, - все было в порядке, и непонятно, зачем сейчас, - с
самого утра, - его позвали в Кремль. Гонец, разбудивший Ермака, велел скакать, что есть
мочи, но вот пока его держали перед закрытой дверью.
Государь, ожидая прибытия на Москву князя Воротынского, - что командовал войсками в
Ливонии, - несколько раз говорил с атаманом, веля принести карты Пермского края.
-Вот тут вы ходили, значит? – царь, прищурившись, посмотрел на чертеж и вдруг вздохнул.
«Инок Вассиан его делал, из Чердынского Богословского монастыря, знал ты его?».
-Нет, упокой Господи душу, отче святого, - Ермак перекрестился, - однако же, много
хорошего слышал.
-Брат его по плоти младший, боярин Вельяминов, сейчас тоже на Москву из Ливонии
приедет. Отличный воин, опытный, тебе с ним легко будет, вы с ним оба, - царь вдруг
усмехнулся краем рта, - начальства над собой не любите.
Ермак покраснел. «Ладно, ладно, - отмахнулся царь, «знаю я про грешки ваши волжские,
меня сие не беспокоит до той поры, пока вы дело свое делаете. Так что с этим перевалом-
то, по коему ходили вы?
-По Чусовой дорога лучше, однако же, тем летом не дошли мы по ней до Сибири, - честно
ответил Ермак. «Вошли в правый приток, реку Серебряную, а потом волоком надо было
струги тащить, рук у нас не хватило, да и, государь, там реки горные, порожистые, по ним
надо на легких лодьях сплавляться».
Царь прошелся по палатам, и Ермак заметил, какая легкая и осторожная у него походка,
несмотря на высокий рост и широкие плечи. «Ровно зверь дикий, - подумал атаман.
-Ну так и делать надо по-другому, - раздраженно сказал царь, - куда на тяжелых лодьях
можно дойти – идите, а в месте, где вам пересаживаться надо – заранее постройте легкие
струги, чего ж проще.
