закончила.
Степан тогда выпил, и потянулся опять за бутылкой. «Я сам, понятно, этого не видел, но там,
в Номбре де Диос, у меня надежные люди». Тонкие, сухие губы брата чуть дернулись.
«Фрэнсис опоздал. Он забрал сокровище, но Гийома там уже не было. А потом мне сказали.
Они так всегда с нами поступают – отрубленную голову накалывают на пику, и ставят
посреди городской площади. Чтобы неповадно было».
-Спасибо, - еле слышно сказала она. Пьер увидел, как чуть дернулась красивая, склоненная
шея – будто от удара.
-Ваше величество, - он поклонился, и тихо, осторожно закрыл за собой дверь.
Только тогда она смогла заплакать.
Пролог
Краков, апрель 1574
На первом этаже Суконных рядов гомонила толпа. Там, внизу, была розница – лавки с чем
угодно, от пряностей до шелков и кружева.
Торговцы кричали наперебой, в узких проходах толкались съехавшиеся ко двору нового
короля провинциальные паны, - оглядывающие испуганными глазами столичных пани, -
бойкие девицы и дамы мерили перчатки, поднимая вверх нежные ручки, прикладывали к
груди отрезы тканей, трещали веерами.
Наверху, на галерее, стояла тишина, ровно в Мариацком костеле, чьи красные башни
поднимались, напротив, на другой стороне Рыночной площади. Здесь, в маленьких, душных
комнатах, был опт – здесь обсуждались условия сделок и подписывались контракты, - на
огромных листах бумаги, с тяжелыми, сургучными печатями.
Рука, унизанная перстнями, потянулась к центру стола и, пошевелив горстку гвоздики, взяла
одну. Торговец обнюхал пряность со всех сторон и аккуратно положил на маленькие весы.
Сидевший напротив молодой мужчина только поднял брови и чуть улыбнулся.
-Некоторые, - наставительно сказал торговец, - не будем называть их имен, - обваливают
гвоздику в муке, смешанной с пеплом. Чтобы была тяжелее.
-Некоторые, - ответил синеглазый мужчина, - продают стружку дерева, выдавая ее за
мускатный орех. У меня за спиной триста лет репутации дома Клюге, пан Замойский, не
стану я такими вещами заниматься.
-Вы, пан Крук, молоды еще, - Замойский помял толстыми пальцами гвоздику. «Она
просушена на совесть».
-Да уж знаем, как пряности хранить, - усмехнулся второй купец.
Замойский потянулся за перцем. «Это из Нового Света, что ли?».
-Да, - ответил Крук, и тут же привстал: «Осторожней! Не надо его надкусывать!»
У пожилого мужчины на глазах выступили слезы. Молодой налил ему воды в серебряный
бокал и сказал: «Лучше, конечно, молока, но уж что есть».
Замойский отдышался и выругался – витиевато. «Я смотрю, он посильней будет, чем
индийский».
-Во много раз, - Крук рассмеялся. «Так что и меньше требуется».
-А это что? – Замойский покрутил в пальцах темно-коричневую горошину. «Что-то новое? -
он взглянул на синеглазого мужчину.
-С Ямайки, - улыбнулся тот. «Понюхайте».
-Корица, мускатный орех, гвоздика,- все вместе - пробормотал поляк, вдохнув аромат.
«Хитро. И тоже, наверное, не так много нужно, не то, что обычного перца».
-Именно, - молодой торговец откинулся на спинку кресла.
-А что с обыкновенной корицей? – спросил Замойский. «Такая же?»
-Да, я уж не стал ее привозить. Поставщик португальский у меня не меняется, от него и мой
имбирь. Сейчас будем, правда, потихоньку пробовать имбирь в Новом Свете выращивать, -
сказал синеглазый.
-Были вы там, пан Крук? – Замойский все нюхал душистый перец. «Думаю, вот это у нас с
руками оторвут».
-В Новом Свете? Был, пан Замойский, - мужчина отчего-то вздохнул.
-И как там? – взглянул на него поляк.
-Интересно,- чуть улыбнулся Крук, вспомнив горящие корабли, и прыгавших в море,
умирающих людей.
-Пойдемте, покажу вам ваниль. Она в соседней комнате – аромат тонкий, незачем с
тяжелыми пряностями ее хранить, - молодой купец поднялся.
-Значит, тогда из Данцига вы уже сами забираете, - молодой купец еще раз просмотрел
контракт. «Слава Богу, в Северном море пиратов нет, можно везти спокойно».
-Слышал я, после битвы при Лепанто и Средиземное море безопасным стало? – Замойский
размашисто подписался внизу листа и посыпал чернила песком.
Крук пожал плечами. «Конечно, берберов там не так много, как раньше было, но все равно –
осторожность никогда не помешает. Я во Флоренции ткани покупаю, вы не поверите, какие
высокие страховые тарифы устанавливают генуэзцы, - он тоже подписался, и поджег
палочку сургуча.
Купцы поставили свои печати и обменялись контрактами.
-Ну, а теперь, пан Крук, - хлопнул его по плечу Замойский, - идемте, поужинаем. Сейчас
поймете для чего нам все эти пряности.
-Очень вкусно, - синеглазый наполнил свой бокал. «И вино у вас хорошее, как я посмотрю».
-У нас теперь французский король, - расхохотался Замойский. «Говорят, когда он ехал в
Краков, то за ним везли целый обоз с вином. Да и теперь, - поляк налил себе водки, - гонцы
постоянно везут ему, то сыр, то еще что-нибудь. Не любит он нашу еду».
-Ну и зря, - молодой купец отрезал себе еще кровяной колбасы и, вдохнув дурманящий
аромат бигоса, наполнил тарелку – до краев.
-Ешьте, ешьте, - Замойский тоже взял ложку. «Вы, Петр, пока молоды – можете себе
позволить, вон вы какой тонкий. Потом женитесь и растолстеете – на меня посмотрите».
