Ворон улыбнулся, все еще смотря в окно.
-А тут нужно будет бесстрашие? – спросил он.
-Тут нужно будет сумасшествие, - сердито ответил Джон. «Чтобы удалось, то, что я
задумал».
Маша тогда вздохнула, не поднимая черных глаз, и сказала:
-Хорошо, я понимаю. Жалко, конечно..
Он увидел, как на ее ресницах повисли слезы и мягко проговорил: «Я быстро. Сделаю все,
что надо, и вернусь. Всю зиму буду дома, до марта. Ну, иди сюда, не плачь, - он вдохнул ее
запах, - свежий хлеб и пряности. Сжав зубы, Степан напомнил себе, что это – его долг.
Выполнять его становилось все труднее, и Степан, закрыв глаза, представил себе ту даму,
что порекомендовал ему Фрэнсис: «Очень надежная девушка, следит за собой, совсем
молоденькая, - как раз в твоем вкусе, - друг усмехнулся.
По возвращении в Лондон Ворон провел с Кэтрин две ночи, и сейчас только воспоминания о
девушке помогли ему сделать то, чего ждала от него жена.
Потом он быстро поцеловал ее, - сделав вид, что не заметил, как потянулась к нему Маша, и
сказал: «Я проверил, как мальчики читают – ты молодец. Уже можно их за Евангелие сажать.
Я им пони заказал, когда в Лондоне был – скоро привезут. Вернусь – начну их верховой езде
учить».
-Спасибо, - улыбнулась жена. «Потом, наверное, учителя им нанять надо будут, как, старше
станут».
-Да, - он поднялся. «Я еще подумаю, что со школой, делать – в какую, лучше отдать их. Ну
ладно, я до обеда у себя буду – дела».
В кабинете, просматривая те бумаги, что ему дал Джон, он вдруг подумал, что разведчик
прав – если это удастся, это будет невероятно. «И Петьке там у себя, во Фландрии, станет
легче, - Степан улыбнулся, и вспомнил, каким брат приехал домой в сентябре.
-Все, - сказал Петя, накладывая себе устриц. «Последний год, Степа, и потом – более
никуда. Долг свой перед страной я выполнил, рисковать жизнью – мне скоро тридцать, не
мальчик я уже, чтобы от этого удовольствие получать. Нет, хватит. Жена, дети, дом в
деревне».
-А торговля? – Степан посмотрел на брата.
-Да, но без всех этих «поручений» - брат смешно передразнил Джона.
-Был я тут кое-где, докладывал о планах Хуана Австрийского и о том, что происходит при
папском дворе, так ее королевское величество меня потом отвела в сторону и сказала:
«Надеюсь, что у вас все сложится так, как вы хотите, дорогой мистер Кроу». Понял? – Петя
улыбнулся.
-Да, - Степан обвел глазами стены подвальчика. «Все же страна эта, Петька, нас приняла,
мы ей всем обязаны. Где бы мне еще военный корабль доверили, в двадцать два года? Так
что я сколь жив – буду ей служить».
-Можно, - Петя отпил вина, - я теперь
-Но, - брат
-Как ты с ней, замужней, венчаться собрался? – взглянул Степан на брата и застыл – синие
глаза были холодными, как лед.
-К тому времени она уже будет вдовой, - спокойно сказал Петя и налил себе еще вина.
Он встал рано утром и спустился вниз. В церкви уже начиналась служба, и, пересекая
площадь, он увидел того, кто и был ему нужен.
-Сеньор Антонио, - нагнал он невысокого человека в черном бархатном берете.
«Здравствуйте, я дон Эстебан, вам писали обо мне из Мадрида».
-Конечно, - Антонио Перес, государственный секретарь королевства Кастилии и Леона
улыбнулся. «Добро пожаловать в Ла-Манчу, дон Эстебан. Были вы у нас раньше?»
-Нет, - они зашли в церковь. «Я еще мальчишкой уехал в Новый Свет, и вот только сейчас
вернулся», - ответил Воронцов.
-А Перес будет его читать? – усмехнулся Ворон.
-Я уж тебе не буду говорить, какую должность занимает наш резидент, ни
-И помни, Перес пляшет под дудку принцессы Эболи, он из семьи вассалов ее покойного
мужа. Что вдова ему скажет – то он и сделает.
-Вдова? – он зевнул. «Сколько ей лет-то? Старуха?»
-Тридцать пять, - ответил Джон.
-Ну и я говорю – старуха, - хмыкнул Ворон.
-Очень строгих правил, после смерти мужа, два года назад, ушла в монастырь, как это там
