лицо – спокойное, невинное – никто и не заподозрит, какие у вас карты на руках. Сможете
выиграть с самым паршивым набором».
Он вдруг покраснел. «Простите, я не хотел…»
-Ничего, - усмехнулась Марта. «При детях моих только не ругайтесь, хорошо?»
-И сами, - продолжил Сидни, - смотрите на лица тех, кто с вами за одним столом. Как
заметите, что человек волнуется, - ерзает, например, или губы облизывает, - значит, что-то у
него в картах неладно».
-Как сын, ваша светлость? – спросил ди Ридольфи, пробуя вино за обедом.
-Здоров и крепок, - улыбнулся герцог.
-Прекрасно, прекрасно, - банкир махнул рукой слуге и, подняв брови, посмотрел на Марту.
Та подняла изукрашенный самоцветами кубок: «Тогда давайте выпьем за процветание
герцогства Тосканского и его просвещенного и мудрого правителя!, - он чуть поклонилась в
сторону Франческо. Тот покраснел от удовольствия.
Марта едва не рассмеялась вслух – по городу ходили сплетни, что Бьянка, на самом деле,
родила дочь, и подменила ее ребенком какой-то служанки.
- Зато теперь у герцога есть наследник, - подумала Марта, и, вспомнив Орсини, помрачнела.
-Так что, синьор Роберто, - спросил герцог, отправляя в рот кусок тушеного с грибами зайца,
- какие новости из Англии?
-Ее королевское величество, - со значением проговорил ди Ридольфи, - в добром здравии, и
не впадает в уныние, несмотря на страдания, которым ее подвергает эта протестантская
блудница.
-Я слышал, Елизавета девственница, - заметил Пьетро, самый младший из семьи Медичи.
Франческо рассмеялся. «Она такой и ляжет на плаху – как только к власти в Англии придут
законные католические правители».
-Аминь, - сказала Марта и перекрестилась.
-Грех так говорить, - Изабелла закуталась в одеяло и подоткнула его под себя, - но я никогда
не любила мужа. Паоло, - она поморщилась, - он очень груб, ты понимаешь, о чем я?
-О да, - сказала Марта, чувствуя, как подступает к горлу тошнота, ощущая острие кинжала у
своего горла, - очень хорошо понимаю.
-Ну вот, - Изабелла вздохнула, - он меня бил, угрожал увезти в Браччано и запереть там, на
веки вечные, он..., - женщина передернула плечами. «Нет, даже вспоминать это не буду. Я
жаловалась отцу, но тот сказал, что моя доля – терпеть, потому что меня родили не для
счастья, а для процветания моей семьи. Но я не хочу, Марта, не хочу! - герцогиня сжала
губы.
-Я хочу жить с любимым человеком, пусть даже и не во дворце, но просто – быть
счастливой, - Изабелла вздохнула. «Ты была счастливой, милая?».
-Одну ночь, - чуть не сказала та, и ответила: «Была, но недолго. А потом он умер – мой
первый муж. И больше я уже никого не любила».
-Но ты полюбишь! – вдруг, страстно, произнесла ее собеседница. «Я тоже – дожила до
двадцати восьми лет, и думала – нет, никогда уже мое сердце не раскроется. Никому! А
потом...»
-Раскрылось? – Марта улыбнулась и погладила мягкую руку.
-Распахнулось, - мечтательно, прижав к себе подушку, ответила Изабелла. «Для него».
-Он, должно быть, очень хороший человек, - Марта сидела у камина и медленными
движениями расчесывала волосы.
-Лучше его нет, - Изабелла вдруг рассмеялась. «Он очень красивый, очень. Но это не
главное. Он смелый, нежный, умный – для меня он единственный мужчина на свете, Марта».
За сладостями Франческо спросил:
-Синьор Роберто, а что – вы ведь по-прежнему в переписке с доном Хуаном Австрийским?
-Да, конечно, - ответил банкир, вытирая лысину – в гостиной было натоплено.
-Его планы не изменились? – герцог попробовал конфету и заметил: «Бьянке такие должны
понравиться»
-Я с удовольствием сделаю подарок синьоре, - банкир расплылся в улыбке. «А что касается
дона Хуана – наш с вами старый знакомец, - вы понимаете, о ком я говорю?
-Конечно, его подарок украшает мой рабочий стол, - улыбнулся Франческо. «Прекрасный
коралл».
-Так вот, он теперь – доверенное лицо дона Хуана и управляет его финансами, - ди
Ридольфи помедлил. «Он сообщает, что дон Хуан по прежнему твердо намерен освободить
Марию Стюарт. Ну а я, со своей стороны, сделаю все, что в моих силах, для осуществления
этого плана».
-И да поможет вам Бог, - заключила Марта, разрезая серебряным ножиком марципановое
яблоко на своей тарелке.
-Так вы приехали помогать синьору дела Порта строить фонтан на площади Колонны? -
Джованни, улыбаясь, посмотрел на Аурелио Ломи.
Ученик Алессандро Аллори покраснел: «Это мой первый большой проект, синьор ди
Амальфи. Я очень интересуюсь архитектурой, даже больше, чем живописью».
-Я слышал, мрамор для чаши везли с острова Хиос, а для лент, украшающих колонну, взяли
каррарский? – Джованни небрежно взял письмо из Флоренции.
-Именно так, - подтвердил юноша.
-Ну что ж, надо поблагодарить его святейшество папу Григория, который так заботится о
благоустройстве города. Да пошлет ему Господь долгих лет жизни, - Джованни
перекрестился. «И спасибо вам за то, что передали письмо – моему приятелю,
поставляющему холст, важно мнение синьора Аллори о его качестве».
Поднявшись наверх, он распечатал конверт. Запахло жасмином. Почерк был изящным, чуть
наклоненным влево.
-Не нравится мне это, - хмуро сказал он тогда Джону. «Тем более, что Орсини за ней
