Получается, во время моей беседы с усопшей ведьмой ребе уже разлагался. Но
почему ведьма сказала, что он жив? Соврала? Исключено, мертвые не лгут.
Если души не попадают в Серые Пределы, то куда они отправляются тогда? Если
погибшего нельзя позвать с помощью некромантии или сеанса спиритизма, то как
поговорить с покойным?
Проживал покойный ребе в роскошном здании готического вида. Именно в таких
домах заводятся уважающиеся себя приведения.
На кованой ограде сидел огромный ворон, кося на меня зловещим красным глазом.
Подозрительно знакомая, кстати, птичка-то. Подмигнул пернатому соглядатаю, ворон
смутился и улетел. Не больно-то и хотелось, обойдемся без кампании.
Стучаться не стал – зачем, если прямо возле стены растет столько замечательных
раскидистых деревьев, забраться на которые раз плюнуть. Ну, я и забрался, потом
перебрался на стену и спрыгнул во внутренний двор.
Внушительная дверь поддалась отмычке и со скрипом отворилась. Просторный и
пустынный холл, широкая лестница, несколько непонятно куда ведущих коридоров на
первом этаже – кто подскажет, как тут не заблудится?
И с чего я возомнил, что дом ребе должен быть необитаем? Стереотип гениального
ученого-отшельника ввел меня в заблуждения. По огромной лестнице спускался тощий и
бледный молодой человек. Как-то неудобно получилось.
Дверь за спиной зловеще захлопнулась, оставив меня с недовольным хозяином
один на один. А если он вампир то, что я буду делать? Солнечного света в доме не больно
много, учитывая, что сейчас ночь, да и старые вампиры как-то способны от него
защищаться. Равно как и от серебра и осины.
Или он окажется призраком, или оборотнем, или… Место небольшой разведочной
операции заняла разведка боем. Ладно, с кикиморой справился, и от местного задохлика
как-нибудь отмахаюсь. Правда, масштаб несопоставим, но главное – оптимизм и
уверенность в своих силах, остальное приложится.
- Кто вы и что здесь делаете? – недовольный вопрос обитателя особняка прервал
мои рассуждения.
Поему я посчитал его нечеловеком, ведь он вполне способен оказаться
родственником ребе, или слугой, или нотариусом? Просто люди так не двигаются, да и…
Ну, не мог я его считать человеком, хоть убейте, не мог!
- А кто вы? – лучшая защита – нападения.
- Я сын покойного, - собеседник выглядит неприятно удивленным моей наглостью.
Сын, ага, так я и проверил.
- Точно не гомункулус, выращенный в пробирке? – ехидно уточняю, вспомнив о
славе убитого.
На этом разговор закончился. «Сын» стремительно, за долю секунды, преодолевает
разделяющее нас довольно большое расстояние. Чужая рука хватает меня за горло, отрывая от земли. Хватка у противника стальная, на шее точно останутся отпечатки его
пальцев. Если бы я нуждался в дыхании, то точно бы задохнулся.
Глаза, смотрящие прямо на меня, немного мутные и мертвые, как у внезапно
ожившей куклы Вуду. И чего он так разозлился, правда, что ли, гомункулус? Можно еще
поиграть в гляделки, но мы пойдем другим путем.
Я резко закатываю глаза, окончательно перестаю дышать и останавливаю сердце, обмякая в чужой хватке. Неиндифицированное создание брезгливо отшвыривает
предполагаемый труп в угол и отворачивается.
Нет, дорогуша, еще не все. Я слитным движением поднимаюсь на ноги и
улыбаюсь. Услышав мое тихое покашливание, самозваный сын резко оборачивается.
- Куда-то спешишь? - наклоняю голову к плечу, с нетерпением ожидая ответного
хода. Если бы я не забыл завести сердце, то оно начало бы биться со всей скоростью.
- Кто ты? – осторожно, кругами подкрадывается подозрительный тип.
- Что, пойдем по второму кругу, - огорчаюсь я. Повторение бредового разговора
хоть и светит, но не греет.
Летящий мне в лицо кинжал я ловлю голой рукой. Острый, зараза. Выкидываю
железку за спину, после облизываю капающую на пол кровь. Противник, не отрываясь, наблюдает.
Когда нам надоедает кружить напротив друг друга, парень снова кидается на меня.
От чужого кулака я уклоняюсь, незаметно смещаясь в сторону. Враг промахивается и
попадает в стену, проломив ее насквозь. Странно, дом вроде каменный.
В процессе мы разбили несколько напольных фарфоровых ваз, откололи часть
мраморных перил и поцарапали паркет. Чувствую, с такими темпами мы разнесем весь
дом.
Я не чувствую усталости, страха и прочих весьма мешающих вещей, мой соперник
тоже не выглядит испуганным. Теоретически, мы можем протанцевать до утра, было бы
желание. Желания нет.
- Поговорим? – рискую протянуть трубку мира я.
- И о чем же? – недоверчиво смотрит нежить.
- Ну, я бы предпочел о ребе Аврааме, но ты можешь предложить свою тему, -
демократически решаю я.
- Скажи, кто ты? – требует этот скучный тип.
- Человек, - и что он хочет услышать?
- Неужели, - на чужом лице сохраняется та же равнодушная маска, что в самом
начале встречи, – тогда я тоже… человек.
- Как хочешь, - отмахиваюсь я, - перейдем к мертвому еврею?
